Скатываясь по щекам, прозрачные капли, блеснув таинственным светом, падали в реку. Коснувшись зеркальной глади, они, издавая мелодичный звон, тут же превращались в жемчужины и плавно погружались на дно. Печально взирая на княжича, русалка молча плакала. Наконец она нахмурилась и опустила глаза. Постояв некоторое время в унылой задумчивости, водяная дева вновь вскинула ресницы, и словно ветром обдуло Евсея.
– Так вот что я скажу тебе, княжич, – нарушила тишину русалка. – Не будет тебе без Таяны счастья! – и, победно улыбнувшись, она осушила глаза. – Слышишь? Не будет!
Слова колдуньи громко разнеслись по воде, и она нырнула в воду. Заворожённо уставившись на круги, оставленные русалкой, Левашов так и не решался пошевелиться, но тут нечисть показалась уже на середине реки и, злорадно засмеявшись, она вновь воскликнула:
– Не будет тебе счастья, Евсей! Потерял ты счастье своё, княжич!
Смех водяной девы звонким журчанием прокатился по реке, сердце Левашова беспокойно сжалось, и он зажмурился…
Евсей открыл глаза…
Томясь от скуки, солнце, будто ради развлечения, запускало по реке сверкающих зайчиков. Искрясь и вспыхивая, озорные непоседы игриво скакали по взволнованной ряби воды и, забираясь в заросли стройного касатника49, растекались светящимися лужицами. Некоторые лучи, добравшись до берега, путались в густых прядях прибрежных трав и, нахально шныряя по лицу, слепили Евсея.
Радуясь новому дню, птицы суетливо прыгали с ветки на ветку и громко возмущались праздному безделью незваного гостя. Княжич приподнялся и тряхнул головой. «Это что же, мне всё привиделось?» – облегчённо понял Левашов и протёр глаза.
Костёр, рассыпавшись серым пеплом, давно погас, тело мужчины ныло, а грудь в том месте, куда прикоснулась приснившаяся ночью русалка, отдавалось тупой болью. Евсей взглянул на грудь: оберег Таяны оставил на коже заметный след. «Видно, лёг на него неудачно, вот он и впился», – предположил княжич. Потянувшись, он огляделся и неожиданно обнаружил, что его ноги почти касаются воды. «Где-то, наверное, хороший дождь прошёл, вот река и поднялась» – рассудил Левашов.
Присев, Евсей зачерпнул воды и, плеснув в лицо, насладился отрезвляющей прохладой. Ночной морок окончательно растаял. Стекая по коже, капли, сверкнув на солнце, звонко возвращались в реку и, коснувшись глади, расползлись множеством кругов. Снова зачерпнув воды, Левашов умылся и почувствовал себя обновлённым. С интересом наблюдая за ленивым покачиванием волн, княжич уже собрался подняться, как вдруг его внимание привлекло слабое мерцание. Приглядевшись, он с удивлением обнаружил покоящиеся на песке жемчужины. Они лежали ровно на том месте, где во сне стояла русалка.
Левашов растерялся, но немного подумав, зашёл в воду и выудил перламутровые горошины. Их набралась целая горсть. Жемчужины оказались все как на подбор: удивительной красоты, одинаковой формы и размера. В недоумении разглядывая находку, княжич почесал затылок. Он не знал, чем объяснить появление драгоценной россыпи. «Разве что красавица какая не заметила, как обронила. Да только в камне отверстия для нити нет», – размышлял Евсей, но, так и не отыскав разумного ответа, спрятал жемчужины в кошель.
Быстро собравшись, Левашов вскочил на отдохнувшего гнедого и ещё раз окинул взглядом реку. По водной глади пробежал ветерок и, шаловливо забравшись в прибрежный камыш, насмешливо прошуршал:
– Не будет тебе без Таяны счастья, Евсей!
Княжич нахмурился, тяжело вздохнул и тронул коня. А ветер, между тем выбравшись из камыша, пробежал по листве кустов:
– Не будет тебе счастья! – тихо зашелестели ветки орешника.
Мужчина сердито хмыкнул и поскакал по лесной дороге. Деревья-великаны обступили всадника со всех сторон и неожиданно дружно, качнув кронами, лес прогудел:
– Не будет тебе счастья, Евсей.
Левашов помрачнел, Таяна не выходила из головы, и мысли неустанно возвращали его к девушке. Тут птахи, выпорхнув из травы, уселись неподалёку и, пронзительно пересвистываясь, насмешливо закричали:
– Не будет! Счастья!
– Счастья! Не будет! – щебетали непоседы.
– Не будет, не будет, – поддерживал птиц цокот подков.
«Да что же это такое?!» – разозлился на себя княжич, и неожиданно всё пропало.
Конь неспешно продолжал путь, и Левашов, мерно покачиваясь в седле, настороженно прислушивался к воцарившейся тишине, но когда дорогу пересёк ручей, вода, перекатываясь по прибрежным камушкам, робко прожурчала:
– Не будет тебе без неё счастья, Евсей.
Всадник дерзко вскинул голову. «Да, к чёрту эту Божену! Упаду в ноги к отцу, попрошу отказаться от данного обещания. Ну и что с того, что Таяна простая девушка? Не будет мне без неё счастья. Люблю я её, – наконец признался себе княжич. – А коли батюшка не согласится, ну и бог с ним. Теперь я и сам князь! И наследство его мне не надобно, у меня своя вотчина имеется!» – решительно подумал Евсей, и на душе сразу сделалось легко. Твёрдо намереваясь сделать по-своему, он, пришпорив коня, помчался по дороге.
