– А ты значит правду говоришь, – усмехнулся Прохор, и Левашов строго взглянул на дядьку.
– А я правду. Пан этот кровопийца подлый. Ему не в первой людей убивать. И сын его чисто змей ползучий. Только не Болеслав главный злодей, а отец его. Это он на приданное Оленьки позарился и задумал сыночка на богатой невесте женить. Вот и пришёл Болеслав ночью в спаленку к боярышне. Да только не любил он её ни капельки поскольку полюбовница у него есть.
– Смотри, как честных людей оговаривает! – фыркнул Долматов.
– Ничего я не оговариваю! Я ход потайной нашла… Случайно… И слышала, как пан Залевский с сыном и с той любовницей козни плели. Они ещё мечтали какого-то князя извести, а земли его к рукам прибрать. И Оленьку они тоже хотели погубить после свадьбы.
Лицо Прохора исказилось в злобной усмешке:
– Вот ведь ведьма, что придумала. Всё собрала лишь бы голову нам заморочить.
– Не придумываю я. Говорю, что слышала!
Евсей сидел мрачнее тучи: – «Неужели Таяна может вот так врать?» И тут он вспомнил слова Фрола:
– Боярин Друцкий говорил, будто ты в кабаке у дороги работала. Это правда?
– Правда, – захлопала глазами девушка и заметив какими ненавидящим взглядом одарил её Евсей, взялась оправдываться. – Я есть хотела. В лесу только грибами и ягодами питалась, вот и согласилась посуду мыть, да двор мести, а хозяйка за то меня кормила и заплатить обещала.
– Посуду мыть? – с издёвкой переспросил Прохор. – А Фрол говорил, ублажал ты его. А потом зельем опоила и карманы выпотрошила.
– Брешет! – чуть не задохнулась от возмущения Таяна. – Он приставать ко мне начал, а я его сковородой огрела и убежала. Фрол заодно с Якубом Залевским! Он собирался меня пану отдать! А денег его я не трогала! Только одежонку старую у пани Граси забрала, – виновато потупилась девушка.
– Ишь как! Все у тебя брешут. Одна ты правду говоришь, – недобро засмеялся Прохор. – Скажи ещё, что хоромы панские не поджигала.
– Не поджигала! Я в окошко выпрыгнула, а подсвечник случайно свалился. Если бы они вместо того что бы за мной гоняться тушить огонь начали ничего бы и не сгорело.
– И тут ты не виновата, – хмыкнув покачал головой Долматов. – Хватит! – вдруг рявкнул царский обыщик. – Мне кажется всё понятно. Или ты всё ещё сомневаешься? – взглянул он на Евсея.
Княжич угрюмо молчал и Таяна широко открыв глаза смотрела на него в ожидании ответа.
– Неправда всё это, Евсей! – не выдержав воскликнула она. – Оговорили меня! Что бы от себя вину отвести!
Боясь встретиться с Таяной глазами Левашов опустил голову. Он не знал, что сказать, и Прохор приказал.
– Уведите.
Девушку вывели. Бросив последний взгляд на Евсея, она в отчаянье закусила губу. «Ну как же так? Почему даже он не верит мне?» – сердце Таяны скрутило от боли, а к глазам подступили слёзы. Вернувшись в свою клеть она, устроившись на лавке свернулась комочком и пол ночи проплакала. Недоверие Евсея горше всего томило душу.
Когда обвиняемую увели Прохор прищурившись взглянул на племянника:
– Ну что убедился? Жаль амулета ценного при ней не нашли, – вздохнул он. – Молчит, не говорит куда дела. Спрятала где или продала? Ничего, как на дыбу подвесят, всё расскажет, во всём признается.
– Как на дыбу? – вкинул голову Евсей. – На дыбе и ты, Прохор, расскажешь всё, что было и, что не было, – и немного подумав, признался. – Не продавала она амулет… мне отдала.
– Вот как? Зачем? – удивился Долматов.
– Вот и я хочу тебя спросить: – зачем ей вещь дорогую воровать, а потом просто так отдавать? – устремил княжич упрямый взгляд на дядьку.
– Так она через этот амулет тебя и заколдовала! – даже обрадовался Прохор.
– Чего ты несёшь?
– Вот, не зря Пелагея тебе девчонку подсунула, – торжествующе оскалился Долматов.
– Да, ты с этой Пелагеей просто разума лишился. Всё злодейства у тебя с ней связаны, – возмутился Евсей.
– Ведьма она! – огрызнулся Прохор и вернул разговор в прежнее русло. – Завтра в Вязьму отправимся. Там всё произошло, тамошнему воеводе суд и держать. Только тебя и ждал. Раз холопка твоя, тебе и ответ держать. Сыскной Приказ десяток стрельцов нам для охраны выделил.
– А не маловато ли? Для столь опасной преступницы? – презрительно поморщившись съязвил княжич.
– Смейся, смейся, – огрызнулся Прохор. – От этой ведьмы всякое можно ожидать. Уж больно хитра. Кстати покажи амулет-то, – попросил он. Евсей нехотя достал из-за пазухи оберег. – Дааа! Занятная вещица. Точно колдовская, не православная.
– Так тогда твой пан и есть колдун, – спрятав оберег обратно хмыкнул Евсей. – Если оберег действительно его.
Пропустив насмешливое уточнение мимо ушей Прохор предупредил:
– Пан очень просил вернуть ему амулет, – сурово взглянул он на Евсея.
– Верну, – нахмурился княжич. – Когда время придёт…
