Увидев Таяну, Левашов забыл, как дышать. Девушка выглядела настолько хрупкой и беззащитной, и походила на загнанного в угол маленького зверька, а её огромные синие глаза смотрели на него так же испуганно, как тогда, много лет назад, когда он нашёл её маленькой девочкой в лесу. Сердце Евсея переполнилось жалостью и нежностью, и его грудь мучительно сдавило. Чувство вины подкатило желанием признаться насколько Таяна ему дорога, но невидимая удавка стиснула горло, не позволяя проронить ни слова. Сделав усилие, княжич сглотнул ком застрявший внутри и взглянув на тиуна знаком приказал ему удалиться. Холоп пожал плечами и закрыл дверь.
– Птаха моя… – наконец прошептал Евсей и, как он оказался возле Таяны, княжич не помнил.
Заметив его движение, девушка вздрогнула: ей захотелось скрыться, раствориться, исчезнуть, и прежде всего от самой себя, но понимая, что бежать ей не куда, она лишь испуганно съёжилась, и в следующий момент оказалась в крепких мужских руках.
Стиснув в объятьях дрожащее девичье тело, Евсей лишь слышал, как безудержно пульсирует кровь в висках и гулким набатом стучит его сердце. Задыхаясь от безумного желания, княжич глубоко вздохнул и порывисто коснулся губ Таяны.
Разум и обида всколыхнулись в голове и груди девушки: «Нет, ты не должна! Гони его!» – хором кричали они, но стоило Евсею её поцеловать, как сердце восторженно задрожало, разомлело и заполняя горячей волной каждый уголок души взорвалось сверкающими искрами. Таяну подхватило безудержным вихрем и, поднимая всё выше, понесло над землёй, не оставляя ни гордости, ни рассудку ни каких шансов достучаться до хозяйки. «Ну и пусть! – упрямо подумала она. – Пусть! Пусть мне только кажется, что он любит меня! Но я хочу хотя бы несколько мгновений ощущать себя любимой!» – девушка зажмурилась, и охваченная сладостным чувством обвила руками шею Левашова.
Ладони Евсея нежно скользили по телу, страстные губы дарили ласку, и неожиданно услышав его хриплое: – «Люблю тебя», – Таяна зажмурилась, понимая, сейчас она просто задохнётся от счастья. Жарко отвечая на его поцелуи, девушка окончательно забыла о себе, и остатки разума покинули её. Покорившись безумству, завладевшему и телом и душой, она лишь прислушивалась к чарующей музыке шёпота княжича, и жадно ловила звуки его горячего дыхания.
Тепло кожи Таяны пьянило, и Евсей вдыхая свежий лесной запах её волос, безмерно наслаждался терпким ягодным вкусом девичьих губ. Он просто не мог оторваться от них, как невозможно в жаркий летний день напиться свежей родниковой водой. Левашов не мог насытиться нежным трепетом желанного тела. «Люблю её!» – кричало его сердце, и не в силах больше сдерживать в себе этот крик мужчина выдохнул признание. «Люблю тебя, – шептал он, покрывая Таяну поцелуями. – Люблю, одну тебя». Такие простые, но бесконечно сладкие слова ласкали душу, обволакивали сознание, проникали волнующим покалыванием в кожу, заставляя каждую частичку тела восторженно вздрагивать.
Руки переплелись в ласкающем, пылком порыве, а трепещущие души наоборот стремясь раствориться в сердце любимого пытались вырваться из груди. И снова, как тогда в буйную Купальскую ночь неведомая сила подхватила влюблённых, и напрочь сметая все расставленные разумом преграды, понесла в безрассудном потоке страсти. Таким неукротимым бывает лишь ледоход полноводной реки, скинувший с себя по весне толщу льда. Но ни Таяна, ни Евсей не хотели сопротивляться стихии. Отмеченные божественным прикосновением неба, безумцы скитались в неизведанном мире, где не было никого кроме их двоих.
Вконец обессилив, они лежали, сцепив объятия и продолжая наслаждаться райским нектаром любви, ловили нежные прикосновения губ. Но сознание, вернувшись в реальность, неожиданно понизило обоих пониманием: возможно такого счастья, они больше не испытают никогда. Таяна зажмурившись прижалась к груди Евсея, и он, крепко сдавив желанное тело, глухо прошептал.
– За что мне это? Люблю тебя, а должен жениться на другой…
Оба сердца в ту же секунду в отчаянье оборвались: ну почему они не могут быть вместе? Ну почему они не могут, вот так же стучать с друг с другом в такт, заливаясь единой песней? Влюблённые безысходно молчали, и каждый, страшась безрадостного будущего, ругал злодейку судьбу.
Понимая, что ему пора покинуть горницу, княжич нехотя выпустил Таяну из объятий, оделся и, стараясь не смотреть на неё вышел вон.
Проводив взглядом Евсея, девушка закрыла лицо руками и расплакалась. Если б только можно было вместе со слезами излить всю тоску томившую её душу.
Левашов вышел на крыльцо и жадно глотнув воздух от бессилия заскрежетал зубами. Что ему сделать, чтобы он мог остаться с любимой? – невыносимо терзало грудь. Как бы ему хотелось разнести всё вокруг, лишь бы не чувствовать этой боли пронзившей сердце.
Тут раздался цокот копыт и во двор въехал Долматов. Обрадовавшись приезду молодого князя дядька, улыбнулся:
