Евсей развернул документ. Удушливый жар ударил в голову, заставив огнём гореть лицо, и строчки запрыгали перед его глазами. Это казалось немыслимым. Таяна такая чистая и светлая, такая нежная и желанная, разве могла она совершить столь страшное преступление? У Левашова потемнело в глазах.
– Как же так? – растерялся он, но всё же не желая мириться с обвинением, заявил. – Я должен сам с ней поговорить.
– Поговоришь, – согласился Прохор, но тут же отрезал. – Но не сегодня. Завтра. Только и я буду присутствовать при вашем разговоре, – с подозрением прищурился он и ухмыльнулся. – Чует моё сердце не спроста, ты так о девчонке печёшься. Похоже, околдовала тебя ведьма. Поведали мне, как она на Купалу возле тебя увивалась. Видать не зря, – зло крякнул дядька. – А сегодня отдыхай. Вон и баньку для тебя истопили, – кивнул он в сторону окошка.
Над соседней избой струился сизый дымок, разнося по двору душистые запахи отваров и запаренных веников. Не дожидаясь ответа племянника, Прохор новь заговорил.
– Тут, Евсей Фёдорович, ещё вот какое дело вырисовывается. Раз девчонка раннее дочкой ключницы князя Засекина была, а теперь эти земля тебе принадлежат, выходит она твоя холопка. А коли так: ты должен держать ответ за её злодейство. Я уж объяснил царю, что девка беглая была, и ты знать не знаешь о её деяниях.
– Кто тебя просил? – поморщился Евсей. – Теперь пан Залевский волен поступать с Таяной, как ему вздумается. Не позволю! Я готов возместить его убытки. Только пусть пан сначала докажет, что он прав.
– Граф польский не желает уплаты виры55, – сообщил Долматов и предупредил. – Не забывай, что за поджог и к казни смертной приговорить могут…Так вот, Залевский потребовал девку в Вязьму привести для суда. В Служебном приказе согласились с требованием пана.
На душе Левашова сделалось совсем сумрачно. Всё случившееся казалось ему бессмысленным и невероятным, и не зная, чем помочь Таяне, он решил послушаться дядьку и отложить разговор с девушкой до утра. Да и как ему заводить с ней такой разговор, когда его руки и губы ещё помнили тепло её тела?
Евсей и Долматов парились в бане, когда к ним ввалился Фрол. Левашов угрюмо поприветствовал боярина, но гость, ничуть не смутившись холодного приёма, уселся рядом с княжичем на полок. Нажарившись и помывшись мужчины вышли в предбанник отдыхать. Хитро взглянув на Левашова Друцкий вдруг спросил:
– Что-то не весёлый ты Евсей Фёдорович? Будто, что гложет тебя?
За племянника ответил Прохор.
– Да не верит он, что девчонка воровка и убийца.
– Аааа, – расплылся в понимающей улыбке Фрол. – С лица-то она ангел небесный, а на самом деле блудница бесстыжая, – пошло захихикал мужичонка и заметив гневный взгляд Евсея, прищурился. – Знаешь где я её повстречал, когда в Москву спешил? В шляхетском кабаке, на перекрёстке, неподалёку от Вязьмы. Место известное. Потаскухи там путников ублажают, чтобы те в дороге, как кони в стойле, не застоялись, – громко заржал боярин.
– Врёшь! – вскочил с места Евсей.
– А чего мне врать? – обижено поморщился Фрол. – Сам у неё спроси. Как ублажала меня, а потом опоила меня зельем, да карманы вычистила.
Сжав кулаки Евсей кинулся было к боярину, но его удержал Прохор.
– Тише, тише ты княжич! Вот ведь взбеленился!
Нервно вырвавшись из мёртвой хватки дядьки, Левашов натянул портки и накинул рубаху и молча вышел из бани. Уже возле дома его нагнал Долматов.
– Да, что ты княже?
– Врёт твой Фрол. Не ублажала она его, – буркнул Евсей.
Прохор внимательно взглянуло на племянника.
– А ты почём знаешь?
– Знаю, – набычил тот голову.
– Понятно, – ухмыльнулся дядька.
– Чего тебе понятно? Девкой она была.
– И что с того? Знаешь, какие штучки эти иноземные вертихвостки вытворяют? Поди у них и научилась. А может и вовсе эта ведьма тебе глаза застила? Вот и не веришь ни чему. Так и есть… – задумался Прохор и тут же сделал вывод. – Надеется, околдовать тебя и от ответа уйти.
Зло взглянув на старшего товарища Евсей зашёл в дом, и скрывшись за дверью, выделенной ему опочивальни, завалился на кровать. Полночи он не мог уснуть. Всё что наговорили за день о девушке металось в голове и больно ранило влюблённое сердце. В груди словно копошился клубок ядовитых змей, пытающихся его ужалить. Да не пытающихся! А на самом деле жалящих его безжалостно.
Едва поднявшись, Левашов по скорому умылся и решил сам перечитать документы. Душа никак не хотела мириться с доводами Прохора, но записи упрямо заявляли о вине Таяны. Со злостью отшвырнув бумаги, Евсей потребовал у Прохора привести девушку.
Несмело переступив порог, Таяна, увидев сидящего за столом Левашова, обрадовалась. «Наверняка Евсей во всём разберётся», – облегчённо подумала она. Княжич поднял глаза и виновато отвёл взгляд. Таяна смотрела на него с такой надеждой, что это было невыносимо. Прохор подошёл и подтолкнул обвиняемую к табурету.
– Садись и всё рассказывай.
– Пан Залевский утверждает, что это ты убила Оленьку и Тихона Ивановича, – глухо проговорил Евсей.
– Врёт он! И сын его врет! – вспыхнула девушка.
