– Именно поэтому. Я не хочу полагаться на ваше сердце. Оно может выбрать не того мужчину. Однажды вы так уже сделали. Поэтому я решила, что ребенок будет воспитываться внутри семьи, – произнесла королева. – А ваша репутация должна быть идеально – чистой.
– Но она уже и так запятнана разводом, – вздохнула я.
– Я знаю, – произнесла королева. – Но и ты знаешь, что я имею в виду.
Я набралась смелости, сжав кулачки.
– Простите, я не уверена в том, что Ландар прекратит, – прошептала я. – Скажу честно, мне очень страшно. Сегодня сгорело моё поместье. Нитки, краски и два ценных специалиста, которые чуть не погибли в пламени.
Королева промолчала.
– Я понимаю. Но для всех – это была случайность. Уголок из камина, – произнесла королева, трогая рукой шаль. – Поэтому не тороплю с заказом. Все, что нужно я оплачу. Сейчас я распоряжусь выдать вам деньги на приобретение новых ниток, красок и всего, что вам нужно. Признаться, шаль мне очень понравилась.
Ее величество снова умолкла. И мне приходилось терпеливо ждать продолжения.
– Точно такую же шаль подарил мне мой покойный муж. Сознаться честно, кроме шали, у него ничего не было. Его род был свергнут, и его отец отрекся от престола. И все, что у него было ценного, он подарил мне. Это было очень трогательно, – произнесла королева, глядя на портрет.
Я тоже посмотрела на портрет. Чувство чужой истории любви на мгновенье коснулось моей души какой-то сентиментальной грустью.
– Я оплачу все нитки, все краски и прочие нужные для шали вещи, – произнесла королева.
– А куда делась та, первая шаль? – спросила я, немного осмелев. Говорить с женщиной о любви было гораздо проще, чем о монархии.
– Она испачкана кровью моего мужа, – спокойно заметила королева. – Сейчас она хранится в особом месте. Не будем об этом.
– Хорошо, – прошептала я.
– Когда назначили свадьбу? – спросила королева.
– Я… я честно не знаю, – призналась я.
– Понятно, – коротко ответила королева. – Тебе нужно поговорить с Адрианом. Он отказывается принимать корону. И меня это огорчает. Именно поэтому я хочу, чтобы ты убедила его в необходимости встать во главе монархии вместо меня.
– Я не уверена, что имею достаточно влияния на его решение, – произнесла я. В голове что-то довольно шмыгнуло: “О! Как мы витиевато загнули!”
– Так в чем дело? Получи это влияние, – удивилась королева. – Можешь идти.
– Инструкцию о стирке шали кому передать? – спросила я, чувствуя, что она не нужна.
– Оставь здесь. Я очень люблю пирожные. И рано или поздно этот день наступит, – едва заметно усмехнулась королева.
– И да… – занервничала я. – По поводу разных, но таких же… Вы имели в виду разные цвета?
– Приятно, когда тебя понимают, – заметила королева, а я успокоилась. Словно камень с души упал. Ей просто нужны одинаковые шали с разным рисунком.
Я направилась к двери и столкнулась с лакеем, который стоял возле нее, как стражник.
– Простите, – прошептала я, едва не задев его дверью. “Следит, чтобы никто не подходил и не слышал разговора!”, – пронеслось в голове, когда я смотрела в пустой коридор.
Уверенными шагами я направилась на выход. Ночной дворец, если честно, пугал меня странными фантазиями. Казалось, что в темных переходах вот-вот выскочит наемный убийца и вонзит в меня свой кинжал.
Но вот я проходила мимо гобелена, чувствуя, как замирает сердце, но никто не выскакивал. “Возомнила о себе!”, – пронесся в голове собственный хохот. – “Ну кто ты такая, чтобы тебя тут убивать на каждом шагу?”.
Как всегда перед выходом, меня нагнал лакей и сунул деньги. Я поняла, что это деньги только по легкому позвякиванию тяжелого мешочка.
Наслаждаясь прохладным воздухом и мысленно торопя себя к карете, я спускалась по ступеням.
Домой, – выдохнула я, глядя на высокие окна дворца, украшенные красивой лепниной.
Кучер послушно повез меня по ночным улочкам, а я потрогала рукой мешок. Завтра срочно нужно будет купить нитки, крючки и краску. Попробуем пока разместиться в доме Адриана. Я думаю, что найдется помещение, которое ему не жалко.
С легким сердцем я вышла из кареты возле дома.
– Мадам, все хорошо? – спросила Мария, встречая меня.
– Да, все хорошо! Пирожные отстирали! – соврала я, проходя по лестнице. Слуги уже приглушали свет, как вдруг в дверь раздался отчетливый стук. Я остановилась, взглянув на время. Время было за полночь.
– Мы никого не ждем, – удивилась Мария, глядя на дверь. – И я не слышала, чтобы подъехала карета.
В том-то и дело, что я тоже не слышала стука кареты.
Дворецкий подошел к двери, открыл ее, а я увидела крошечную фигурку в капюшоне. В разрезе плаща я увидела нарядное платье с болтающимся, словно не пришитым кружевом и грязные туфельки, на одной из которых был оторван нарядный бант.
– Пустите меня, прошу вас, – послышался жалобный голос.
Я уловила запах еще до того, как она скинула капюшон.
На меня смотрела взъерошенная Элис. Вид у нее был такой, словно на нее собак спустили.
– Пустите… – в отчаянии прошептала она, оборачиваясь в темноту.
Я с удивлением смотрела на ночную гостью, которая дрожала не то от холода, не то от страха.
