«Это зеркальный коридор», – догадалась я. Поднялась на ноги, похлопала себя на всякий случай по щекам, чтобы проверить, не сон ли это, и не успела сделать и нескольких шагов, как почувствовала, что что-то юркое скользнуло меж складок юбки.
Змея – как я могла забыть.
В коридоре вопреки моим ожиданиям не было ни дверей, ни стен, ни троп. Только бесконечный рой голосов, доносящийся со всех сторон.
– Мне нужно на двадцать пять лет назад, – обратилась я к змее, – в день летнего солнцеворота.
Рептилия настороженно приподняла головку, попробовала язычком воздух и с ошеломляющей скоростью бросилась вперед. Я еле поспевала за Зерой, хотя и понятия не имела, куда змея меня ведет.
И вдруг все кончилось. Лопнуло, если можно сказать. Коридор порвался, как мыльный пузырь – один из тех, что летает над прачками, когда те устраивают стирку на берегу ручья, – и меня выбросило в реальность.
Юркая змейка тут же поползла в кусты, оставив меня наедине с новым опасным миром.
Стоял самый разгар лета, и в честь праздника солнцеворота горожане на месте центрального рынка соорудили ярмарочные шатры и воздвигли из прохудившихся бочек балаганные сценки через каждые пятьдесят локтей. Я никогда прежде не была на Центральном острове, но слово «столица» просто витало в воздухе. Здесь все было другое: люди, запахи, звуки. Ничто не было похоже на то, к чему я привыкла с детства, если в данной ситуации сравнение вообще являлось допустимым приемом.
Не было слышно грязной ругани, и не видно бродяжек, которые обычно любят слоняться по ярмаркам, выпрашивая подаяние.
Но тут в толпе людей я увидела человека, как две капли воды похожего на меня.
Правда, было одно маленькое отличие его от меня – незнакомец оказался статным мужчиной как минимум на локоть выше, но в остальном мы были похожи как две капли воды: те же острые черты лица, те же рыжие взлохмаченные волосы, длинные тонкие пальцы и вечное выражение презрения в глазах. Только взглянув на этого человека, я сразу подумала, что мы с ним, по крайней мере, очень близкие родственники.
Чудак в костюме, состоявшем из сшитых друг с другом пестрых заплаток, прошествовал мимо меня с изящным серебряным блюдом на сложенных лотосом пальцах, и я, не успев опомниться, получила удар в бок.
– Ауч! – Я с досадой потирала еще не зажившую до конца после истории со Ржавым Гвоздем руку. – Смотреть надо, куда прешь, лососев сын!
За такое заявление с приличной столичной ярмарки меня бы тут же вышвырнули вон, но я, к счастью, была невидима и неслышима для окружающих, а посему могла выражаться как душе угодно.
Рыжеволосый мужчина в плаще смородинового цвета тем временем приглушенным голосом отдавал какие-то приказы двум стоящим неподалеку стражникам. Несмотря на жару, они обязаны были носить тяжелые закрытые доспехи, воздух в которые категорически отказывался поступать, так что несчастным приходилось вариться в собственном соку.
Веселье текло вовсю. С самодельной стойки зазывал в свою лавку птичник, ловко жонглируя перепелиными яйцами. Еще поодаль фокусник развлекал облепившую его ребятню разными штуками (в основном, реквизит был незамысловатый, потому что в конце «представления» все палочки и веревочки переходили в безвременное владение к малышне, которая потом еще весь год будет хвастаться приобретенными трофеями). Особенный праздник в такие дни случался для островных модниц, которые как угорелые носились между лавками заезжих купцов в поисках какого-то особенного шелка, ситца или кружева. К таким походам готовились с особой тщательностью: угольком подводили веки, пудрили носики перламутровым порошком и надевали самые лучшие свои платья. Непосредственно к процессу выбора избранников дамы подходили и то менее серьезно.
Задевший мою руку и гордость шут гороховый вприпрыжку доскакал до привлекшего мое внимание мужчины, склонился почти до земли так, что острые лопатки стали казаться инородными наростами на теле, и, разогнувшись, предложил знатному господину кубок с серебряного подноса. Духота стояла невозможная, так что тот отказываться не стал и жадно принялся пить то, что, скорее всего, было вином.
Мощная широкая шея пульсировала при каждом глотке. Мужчина, наконец, оторвался от чаши и, утерев рукавом поалевшие губы, вернул кубок на поднос. Шут откланялся и поспешил убраться восвояси.
Странно, вроде бы такая знатная персона, а с чужих рук пьет как нищий, которому в жаркий летний день предложили плошку с питьевой водой. Я, безусловно, порядком наслышана про то, что голубокровых с младых лет пичкают ядами исключительно для профилактики, но большая доза положит на лопатки даже тех, кто приучен к отравам с пеленок. Я слышала про специальные выявители ядов – это какие-то порошки, окрашивающие жидкость в синий цвет при наличии в ней отравляющих веществ. Тем, кто владеет магией, проще: колданул – и готово. Но чтобы вот так запросто?
