Они давно забыли заветы, жили здесь и сейчас. В мире, где решает власть и сила. А потому сильнейший артефакт, который был создан для усмирения и наказания, они начали использовать для собственной выгоды.
— Беспечные потомки! — прорычал Первородный дракон, глядя на разбегающихся советников. — Вы использовали артефакт усмирения в корыстных целях. В угоду себе, ради власти и величия. Я зол. И я наказываю вас, избалованные потомки. Отныне не будет существовать внешней силы, что успокоит дракона. Отныне всё в ваших руках.
Его кожа засияла сквозь чешую так сильно, что я даже испугалась, не взорвется ли мой дракон от такой мощной силы.
— Проснитесь же! — гаркнул Первородный.
Советники один за другим схватились за грудь.
Кому повезло стоять рядом со стеной, осели по стеночке. Другие навзничь попадали на каменный пол, разбивая в кровь колени и головы.
Кристиан тоже зашевелился. Его лицо исказилось болью и мимолетным облегчением после. Что-то происходило со всеми наездниками в зале, и это нельзя было остановить.
Больше нельзя.
Сквозь толпу стариков я увидела Донну. Она еще стояла, усиленно сопротивляясь зову Первородного. Крепкой мясистой ладонью она держала Слезу, пока та не рассыпалась в пыль. Последнее подкосило Донну. Она упала вниз и в следующую секунду царапнула каменный пол мощной чешуйчатой лапой.
— Нет… — в ее глазах отразился испуг, но обращение было не остановить.
Позади услышала, как попадали копья стражников. Полукровки, которых не уважали ни люди, ни наездники. В них тоже текла кровь Первобытного дракона. И она впервые проявила себя.
Друг за другом советники, наездники, стражники обратились в огромных ящеров, которым в подземном зале суда стало тесно. Как дикие, необузданные, безумные звери в закрытом пространстве, они метались. Сшибали друг друга крыльями, рычали и вот-вот планировали перегрызть друг другу глотки.
Они разрушили потолок.
Каменные плиты треснули под натиском драконов. Огромная стая ворвалась в храм, разбила окна и вырвалась на свободу. Больше их ничего не ограничивало. И не было той силы, что могла бы их успокоить.
Я не заметила, как снова оказалась в своем теле. Первородный дракон покинул нас так же резко, как появился. Без долгих приветствий и прощаний. Оставив после себя бездонный колодец воспоминаний, среди которых мне предстояло не утонуть.
Почувствовав опору под ногами, я первым делом взглянула на разорванные цепи.
Кристиан тоже обратился. Белый дракон с блестящей серебряной чешуей и янтарными глазами, которые сияли в темноте, как два факела. На спине длинный острый гребень, который заканчивался тяжелым хвостом. Крупный, дикий, опасный. Сейчас он метался по залу суда, как дезориентированный пес, готовый на всё, чтобы выжить.
Я прикрыла глаза и успокоила сердце. Ровное дыхание помогало, хотя больше помогал опыт. Ну же, я делала это с десяток раз!
Голые ступни коснулись пола. Мелочный беспорядок для огромного дракона оказался колоссальным разрушением для простой человечки. Повсюду лежали разбитые потолочные плиты, в воздухе стояла пыль, от которой человеческий нос тут же зачесался.
Я сделала робкий шаг — тонкая плита под ногами рассыпалась с треском.
Дракон заметил меня. И больше не сводил с меня взгляда. Присев, как хищник, он оттолкнулся задними лапами и бросился ко мне.
— Кристиан! — я сделала то, что он делал много раз. Воззвала к его внутреннему голосу.
Я помнила себя в той же ситуации. Помнила тьму и первобытное желание носиться по лесу и жрать горных коз. Наверное, он чувствовал то же.
— Кристиан, я с тобой, я здесь…
Драконья морда остановилась возле моего носа. Тяжелое дыхание выражало бурю эмоций, внутри него велась борьба.
Нагая, лохматая, грязная от пыли, я протянула руку к самому опасному зверю в этом разрушенном зале. Здесь были только он и я. Всё остальное было не важно.
— Я люблю тебя, Кристиан… Вернись ко мне.
В янтарных глазах мелькнула осознанность. А уже спустя минуту он снова мог говорить.
— Фиона… — прохрипел он, оседая на каменные плиты. — Ты спасла меня.
Передо мной вновь был тот, кто открыл мне мир драконов. Из-за кого я навсегда полюбила небо. Ради которого я спустилась в подземный зал суда и билась до последнего.
— Я же твоя ассистентка, моя работа — усмирять твоего дракона.
Кристиан притянул меня к себе. Тепло его тела согрело и душу.
Мы посмотрели на дыру в потолке, в которую бил лунный свет. А в звездном небе над храмом суетливо кружили черные точки.
Черная туча росла стремительно. И едва достигла максимума, полетела за пределы острова наездников, за горизонт.
Люди попрятались в страхе.
— Это что, апокалипсис? — в ужасе шептали в деревне Медяки, где драконов считали дьяволами.
— Чертовы драконы! — ругались в Лучах, где ранее драконы опустошили музей.
На глазах прохожих потомки первородного дракона хватались за грудь и обращались в зверей. Бешеных и неконтролируемых. Тот, кто раньше был наездником, стал животным. Жители городов видели всё своими глазами и с тревогой смотрели в небо.
Покружив над городом, стая диких драконов, подобно саранче, устремилась в горы. Охотиться на горных коз.