– Да, про то, что всех несчастья преследуют.
– Джоан – девушка старательная, но суеверная. Я думала, ваше поколение поумнее должно быть, чем мы, но всё равно в призраков верите. Но ведь какая ерунда, сами подумайте! Джоан как историю про Вилли Дженкинса узнала, сразу сказала, что это всё из-за Вентвортов. Проклятие… Да какое проклятие, если он сам через поля поехал?
– А звук? Вы его слышали?
– Про который Джоан всё время твердит? Слышала один раз, хотя и не уверена, что мне не показалось.
– Но ведь слышали?
– Да, это было после того, как в библиотеку грабители пытались залезть. Я и так плохо сплю, а уж на следующий вечер вообще никак не уснуть. И такая мысль в голову вступила, что наверху окна открытыми остались. Хотя и знаю, что быть такого не может. Пошла проверить. Окна все закрыты были, а вот когда по лестнице спускалась с третьего этажа, что-то такое услышала, вроде как звон. Но, может, это у меня в ушах звенело.
– Я тоже его слышала, – сказала Айрис.
– Мне мистер Викерс объяснял про эти звуки. Это дворецкий наш, давно уже умер. Достойный был человек. Всю жизнь в Эбберли проработал. Он сказал, что в домах бывают такие звуки, обычно в начале ночи. Днём здание нагревается, камень расширяется, а вечером остывает. Глазу эти изменения не видны, но камни, дерево как бы движутся, оттуда и странные звуки.
– Но камень вряд ли может так звучать…
– Чего только не бывает, – примирительно сказала миссис Пайк. – А может, это просто нервы. До исчезновения леди Клементины никто на звуки не жаловался, а тогда кто-то перепугался, выдумал или почудилось что, а за ним все остальные повторяют. Вы пейте, пейте, мисс Бирн. Не торопитесь. А мне надо кое-что проверить до ужина. Завтра Мюриэл Вентворт приезжает, потом ещё поверенный и мистер Ментон-Уайт, молодая миссис Вентворт с сыном и няней, да у меня целый список. Хорошо ещё, графиня пока не собирается, и молодые Ситоны где-то на континенте.
Утро началось с неприятных вещей. Джоан объявила, что уходит. Не может больше оставаться в этом доме. Мало того, что она два года прожила рядом с не погребённой по-христиански леди Клементиной, так теперь ещё и эти звуки.
Айрис ничего той ночью не слышала, но верила Джоан.
Миссис Пайк еле-еле уговорила её остаться до конца недели. В поместье должно было приехать сразу несколько гостей, а найти новую горничную за день не было никакой возможности.
Джоан согласилась только потому, что понимала, сколько работы ляжет на плечи миссис Пайк и Мэри.
Когда Айрис вышла утром из своей комнаты, то увидела, что дверь комнаты напротив открыта и Джоан перестилает там постель.
– Здесь будет жить миссис Вентворт, – сообщила Джоан. – Взбесится – жуть.
– Почему?
– Потому что в этом же коридоре моя комната. Скажет, что её поселили со слугами, и это оскорбительно. Не скажет, конечно, она перед сэром Дэвидом ходит на задних лапках… Но даст понять мне и миссис Пайк.
– Я так поняла, её здесь не любят.
– Миссис Пайк не любит. Потому что она перед всеми прикидывается дамой из высшего общества, а сама выпрашивает деньги у родни. Говорят, раньше её дочки, когда приезжали в Эбберли, накидывались на еду как голодные. Сюда отъедаться приезжали, потому что все деньги тратили на дорогую одежду да на коктейли, на причёски, чтобы казаться богатенькими.
– В голове не укладывается, – ответила Айрис.
– А леди Клементина их не очень-то ждала, так они придумывали всякие предлоги, чтобы приехать. Вроде того, что книгу из библиотеки с собой увезли в прошлый раз, надо бы вернуть. А то почитать тут нечего!
– Мне так жаль, что ты уходишь, – сказала Айрис, которой уже надоело слушать о том, какой корыстной и пронырливой особой была Мюриэл Вентворт.
– Мне тоже жаль. Я ведь так всех полюбила… Знаете, мисс, я в других домах работала, нигде не видела такого хорошего отношения. Но сам дом – дурной. И вы уезжайте, пока не поздно.
Айрис покачала головой. Она знала, что ни за что теперь не уедет. Тайны этого дома зацепили её как рыбу на крючок.
Мюриэл Вентворт прибыла перед обедом. Она оказалась невысокой ширококостной женщиной с красно-каштановыми кудрями до плеч и удивительно добродушным лицом. В молодости она явно была хороша собой, но не настолько, как Энид. В Энид было изящество, которого очень не хватало Мюриэл.
Как и Энид, одета она была превосходно: хорошо сидящий тёмно-синий, почти чёрный костюм, шляпка-таблетка и крошечная сумочка. Нитка жемчуга была скромно спрятана под воротником блузки.
Мюриэл тепло улыбалась, обнимала Руперта и Дэвида и – особенно горячо – свою дочь, выражала соболезнования со слезами на глазах, и если бы Айрис не была предупреждена, то подумала бы, что тётушка Мюриэл – добрейшей души человек.
Сэр Дэвид пригласил Айрис в гостиную вместе со всеми, чтобы она познакомилась с Мюриэл до обеда, который обещал стать таким же ужасным, как и предыдущий. Мюриэл искренне расспрашивала Айрис о её работе, об учёбе в Оксфорде, и Айрис начинало казаться, что миссис Пайк её обманула: быть того не могло, чтобы все те гадкие вещи оказались правдой!
