Но потом кое-что произошло. В гостиную вошла Мэри и сказала, что сэра Дэвида просит к телефону инспектор Годдард. Сэр Дэвид вышел, и какое-то время в гостиной продолжалась сдержанно-приятная беседа, которая приличествует дому, где скоро состоятся похороны. Это была полностью заслуга Мюриэл, потому что она вовремя задавала вопрос или подавала реплику, не давая повиснуть неловкому и печальному молчанию. Всё это продолжалось до того самого момента, пока Руперт, совершенно не смущаясь тем, что разговор шёл о тяжело заболевшем графе Шелторпе, вдруг обратился к Мюриэл:
– Вы, возможно, поторопились приехать, Дэвид что-то говорил про то, что оглашение завещания из-за всех этих дел могут отложить… Вас там, кстати, нет. Но не переживайте, ваши дочери точно упомянуты. Моей матери всегда нравилась крошка Энид. – Руперт закатил глаза. – Хотя, конечно, не настолько сильно, чтобы она видела в ней подходящую невесту для Дэвида.
Айрис невольно задержала дыхание, такая жуткая и пугающая воцарилась тишина.
– Руперт, заткнись! – сквозь зубы прошипела Энид. – Есть у тебя хоть капля совести?!
– О нет, Энид, пусть говорит, – насмешливо протянула Мюриэл. – Ведь, в отличие от нас с тобой, совершенно здесь посторонних, он получит наследство по праву рождения.
На впалых щеках Руперта проступил румянец. Айрис не сомневалась, он ответит сейчас не менее колко, но тут в гостиную вернулся сэр Дэвид.
– Чего он хотел? – спросил Руперт, быстро взяв себя в руки.
– Инспектор Годдард приедет в три часа, чтобы побеседовать с тобой и с Мюриэл.
– Боже, зачем? – Мюриэл растерянно хлопала глазами. – Вряд ли я смогу вспомнить что-то, чего не вспомнила шесть лет назад. Я бы рада помочь, но, боюсь, в голове у меня всё смешалось… Как бы я не запутала следствие.
Инспектор Годдард беседовал с Рупертом в курительной, а Мюриэл сказала, что может побеседовать при всех, в гостиной. Ей абсолютно нечего скрывать, и – Мюриэл выразительно посмотрела на Руперта – она не хочет, чтобы о ней подумали, что она на кого-то втихую наговаривает.
Выяснилось, что сказать ей особо нечего. После обеда они с дочерью были внизу, но, услышав, как леди Клементина ссорится с Дэвидом, решили её не ждать: хозяйка дома явно была не в духе. Они ненадолго заходили в курительную, где сидели поверенный мистер Баттискомб и профессор Ментон-Уайт, но им показалось, что эти джентльмены придерживались викторианских взглядов и считали женщин в курительной лишними, поэтому они поднялись наверх, в отведённую им комнату. Они отдохнули, а потом подбирали наряды для ужина. Ещё они просили принести им лимонад, но не запомнили, кто из горничных принёс и в котором часу. Ближе к восьми к ним постучался Дэвид и спросил, не видели ли они Клементину. Тогда они и узнали, что она ушла на реку и не вернулась.
– И вы больше никого не видели за все эти несколько часов? – уточнил инспектор Годдард.
– Когда мы поднимались по лестнице, то на площадке второго этажа видели Руперта. Это всё.
– А он шёл вверх или вниз?
– Признаться, не помню. Помню, что он остановился на площадке между этажами и отдыхал. С его ногой тяжело что спускаться, что подниматься.
– Я шёл наверх, – вставил Руперт.
Проигнорировав его, инспектор задал следующий вопрос:
– С какой целью вы приехали в Эбберли в тот день?
– Мы приехали не в тот день, а за два дня до того. Я разбирала бумаги своего покойного мужа и нашла несколько писем от его брата. Я решила привезти их… Подумала, что его сыновьям или Клементине будет любопытно их прочитать. К сожалению, я ошиблась. Пачка так и провалялась в библиотеке на столике около дивана. Дэвид и Клементина были постоянно чем-то заняты, а Руперт вообще…
Мюриэл сделала такую красноречивую паузу, что Айрис подумала, она сейчас скажет: «Вообще не умеет читать».
– Руперт никогда не выказывал интереса к семейной истории, – продолжила Мюриэл. – В конце концов, это не его семья. И, понимаете, дети даже не помнят отца, как ни прискорбно. Война… – Мюриэл тяжко вздохнула. – Им было по два года, когда Клементина увезла их на север. Потом они вернулись в Эбберли, а Джон пропадал на фабриках. Как сейчас помню, позвонили с фабрики под Честером и сказали про сердечный приступ… Такое горе!
– Я его помню, – произнёс Руперт, дождавшись конца монолога Мюриэл. – Помню, как хотел подбежать к воде, а он каждый раз подхватывал меня на руки и не пускал к пруду.
– Это твои фантазии, – заявила Мюриэл. – Никто не помнит себя в столь юном возрасте. – Она повернулась к инспектору: – И на этом, пожалуй, всё. Больше мне нечего сказать.
Годдард что-то долго черкал в блокноте, а потом сообщил, что вопросов больше нет, но в ближайшие дни, возможно, завтра, он сможет сообщить родственникам о причинах смерти леди Клементины и прочем.
Когда инспектор, попрощавшись, вышел, Айрис вышла вслед за ним.
– Инспектор Годдард, я хотела отдать вам копию письма, которую обещала вчера. И… Я думаю, что у меня есть важная информация. Я кое-что узнала от… от кое-кого среди прислуги.
