– Я думаю, – ответил Торндайк, – узнавать о событиях лучше в хронологическом порядке. Мне нужно как можно больше информации о завещателе, прежде чем я начну изучать документы.
– Очень хорошо, – сказал Марчмонт, – тогда я начну с самого начала. Итак, мой клиент, Стивен Блэкмор, приходится родным сыном умершему Эдварду Блэкмору. У Эдварда Блэкмора было два брата, которые пережили его, Джон, старший, и Джеффри, младший. В данном деле Джеффри является завещателем. Около двух лет назад Джеффри Блэкмор составил завещание, в котором сделал своего племянника Стивена душеприказчиком и единственным наследником. А через несколько месяцев он сделал дополнение, по которому передавал двести пятьдесят фунтов своему брату Джону.
– Какова общая стоимость имущества? – спросил Торндайк.
– Около трех тысяч пятисот фунтов, все вложено в консоли[28]. У завещателя была пенсия от Министерства иностранных дел, на которую он жил, оставляя свой капитал нетронутым. Вскоре после составления завещания он покинул апартаменты на Джермин-стрит, где прожил несколько лет, отдал мебель на хранение и отправился во Флоренцию. Оттуда поехал в Рим, затем в Венецию и другие места Италии, и так продолжал путешествовать до конца сентября прошлого года. Видимо, в начале октября он вернулся в Англию, снял несколько комнат в «Нью-Инн», которые обставил некоторыми вещами из своей старой мебели. Насколько мы можем судить, он никогда не встречался ни с кем из своих друзей, кроме брата, и о том, где он жил и сам факт его пребывания в Англии стал известен только после его смерти.
– Такое поведение соответствовало его обычным привычкам? – спросил Торндайк.
– Я бы сказал, что не совсем, – ответил Блэкмор, – мой дядя был ученым, одиноким человеком, но не отшельником. Он не был большим любителем переписки, но поддерживал какое-то общение со своими друзьями. Например, он иногда писал мне, а когда я приезжал из Кембриджа на каникулы, то приглашал меня пожить у него в квартире.
– Известно ли что-нибудь, что объясняет перемену в его привычках?
– Да, есть кое-что, – ответил Марчмонт, – но к этому мы еще вернемся. Продолжу рассказ. Пятнадцатого марта он был найден мертвым в своих покоях, после чего было обнаружено новое завещание, датированное двенадцатым ноября. Никаких событий, которые могли бы объяснить изменение воли завещателя, не происходило, имущественное состояние так же оставалось неизменным. Насколько мы можем судить, новое завещание было составлено с целью более точного изложения последней воли покойного и для того, чтобы убрать дополнение. Все, за исключением двухсот пятидесяти фунтов, как и прежде, завещалось Стивену, но теперь имущество было описано, а брат наследодателя, Джон Блэкмор, назван душеприказчиком и наследником всего оставшегося имущества.
– Понятно, – сказал Торндайк, – таким образом, от изменений интересы вашего клиента практически не пострадали.
– Так-то оно так, – воскликнул адвокат, хлопнув по столу, чтобы придать своим словам особое значение, – но вот в чем беда! Если бы люди, не имеющие ни малейшего представления о законе, воздержались от того, чтобы играть со своими завещаниями, насколько меньше было бы проблем!
– Ох! Бросьте, – заметил Торндайк, – не юристу это говорить.
– Нет, наверное, нет, – согласился Марчмонт, – только, видите ли, в деле возникла некоторая путаница. Изменения не должны были затронуть интересы нашего друга Стивена. Так думал и бедный Джеффри Блэкмор, но он ошибался. Последствия изменений стали катастрофой.
– Неужели!
– Да. Как я уже сказал, до момента составления нового завещания в обстоятельствах наследодателя не произошло никаких изменений. Но всего за два дня до его смерти умерла его сестра, миссис Эдмунд Уилсон, и при оглашении ее завещания оказалось, что она оставила брату все свое состояние, оцениваемое примерно в тридцать тысяч фунтов.
– Вот это да! – с иронией воскликнул Торндайк. – Какое печальное известие!
– Вы правы, – сказал мистер Марчмонт, – это была катастрофа. По первоначальному завещанию эта большая сумма должна была достаться нашему другу мистеру Стивену, тогда как теперь, конечно, она переходит к наследнику по завещанию, мистеру Джону Блэкмору. И еще больше удручает то, что это явно не соответствует желанию покойного мистера Джеффри, который хотел, чтобы племянник унаследовал всю его собственность.
– Да, – сказал Торндайк, – я думаю, вы вправе так считать. Но знал ли мистер Джеффри о намерениях своей сестры?
– Мы думаем, что нет. Ее завещание было составлено третьего сентября прошлого года, и, похоже, с тех пор они между собой не общались. Кроме того, если вы посмотрите на поведение мистера Джеффри, то увидите, что он не предполагал и не ожидал этого очень важного наследства. Человек не делает продуманные распоряжения в отношении трех тысяч фунтов, а затем оставляет сумму в тридцать тысяч на волю случая, как остаток наследства.
