После этого мы отправились в путь, и, после недельного заточения, я снова взглянул на приветливые лондонские улицы, на весело освещенные витрины магазинов и толпы дружелюбных незнакомцев, непрерывно движущихся по тротуарам.
Не успели мы вернуться, как прозвучал стук дверного молотка. Торндайк сам открыл дверь и, обнаружив на пороге трех ожидаемых гостей, впустил их в дом.
– Мы, как видите, приняли ваше приглашение, – с некоторым волнением и неуверенностью произнёс Марчмонт, – это мой партнер, мистер Уинвуд, думаю, вы не встречались раньше. Мы хотели бы услышать от вас некоторые подробности, так как не совсем поняли ваше письмо.
– Мой вывод, я полагаю, – заметил Торндайк, – был несколько неожиданным для вас?
– Это было нечто большее, сэр, – воскликнул Уинвуд, – ваше заявление абсурдно.
– На первый взгляд, – согласился Торндайк, – вероятно, это выглядит именно так.
– По мне, так оно и сейчас так выглядит, – сказал Уинвуд, внезапно покраснев от злости, – и я могу сказать, что говорю как адвокат, который занимался юридической практикой тогда, когда вы были еще младенцем. Вы говорите нам, сэр, что это завещание – подделка. Но именно оно было подписано средь бела дня в присутствии двух безупречных свидетелей, которые заверили его не только своими подписями, но следами своих пальцев на бумаге. Эти следы пальцев тоже подделка? Вы исследовали и проверяли их?
– Нет, – ответил Торндайк, – дело в том, что они не представляют для меня интереса, поскольку я не оспариваю подписи свидетелей.
При этих словах мистер Уинвуд просто заплясал от ярости.
– Марчмонт! – воскликнул он. – Вы, я полагаю, знаете этого доброго джентльмена. Скажите, он увлекается розыгрышами?
– Мой дорогой Уинвуд, – простонал Марчмонт, – я умоляю вас, держите себя в руках. Без сомнения...
– Но, черт побери! – перебил его Уинвуд. – Вы же сами слышали, как он говорил, что завещание – подделка, но что он не оспаривает подписи. А это, – заключил Уинвуд, стукнув кулаком по столу, – полная чушь.
– Могу ли я предложить, – вмешался Стивен Блэкмор, – что поскольку мы пришли сюда, чтобы получить объяснение доктора Торндайка по поводу его письма, то было бы лучше отложить любые комментарии, пока мы не выслушаем его.
– Несомненно, несомненно, – согласился Марчмонт, – позвольте мне попросить вас, Уинвуд, терпеливо слушать и не перебивать, пока мы не получим окончательное изложение дела нашим ученым другом.
– Очень хорошо, – угрюмо пробурчал Уинвуд, – я больше не произнесу ни слова.
Он опустился в кресло с видом человека, который закрылся в своей раковине и ничего не видит и не слышит. Таким он и оставался на протяжении всего последующего разбирательства: молчаливым, с каменным выражением лица, как сидящая статуя Упрямства. Исключением были только моменты, когда напряжение доходило чуть ли не до взрыва.
– Я так понимаю, – сказал Марчмонт, – что у вас есть какие-то новые сведения, о которых нам не известно?
– Да, – ответил Торндайк, – у нас есть несколько новых фактов и мы взглянули по-новому на старые. Но как мне рассказать вам суть дела? Должен ли я изложить свою теорию о последовательности событий, а затем предоставить выводы? Или мне стоит последовательно предоставить вам ход моего расследования, изложив факты в том порядке, в котором я сам их получил, с вытекающими из них выводами?
– Я думаю, – сказал мистер Марчмонт, – что будет лучше, если вы предоставите нам в распоряжение новые факты. Тогда, если выводы, следующие из них окажутся недостаточно очевидны, мы сможем заслушать ваши аргументы. Что скажете, Уинвуд?
Мистер Уинвуд на мгновение оживился, рявкнул «Факты» и снова замолчал.
– Вы хотели бы получить только сами факты? – спросил Торндайк.
– Пожалуйста. В первую очередь нас интересуют именно они.
– Очень хорошо, – сказал Торндайк.
Тут я поймал его взгляд с хитрыми огоньками, который я прекрасно понял, ведь я сам владел почти всеми фактами, и понимал, сколь немногое эти двое адвокатов могли из них извлечь. Уинвуд, как и обещал Торндайк, получил шанс поиграть.
Мой коллега, поставив на стол рядом с собой небольшую картонную коробку и листы со своими заметками по делу, быстро взглянул на мистера Уинвуда и начал:
– Новые факты появились в тот день, когда вы представили мне это дело. Вечером, после вашего отъезда, я воспользовался любезным приглашением мистера Стивена осмотреть комнаты его дяди в «Нью-Инн», для выяснения его образа жизни во время пребывания там. Когда я приехал с доктором Джервисом, мистер Стивен был уже в комнатах покойного, я узнал от него, что дядя был ученым-востоковедом и что он был очень хорошо знаком с клинописью. Пока я разговаривал с мистером Стивеном, я сделал очень любопытное открытие. На стене над камином висела большая фотография в рамке с изображением древней персидской надписи клинописью, и эта фотография была перевернута вверх ногами.
– Вверх ногами! – воскликнул Стивен. – Это действительно очень странно.
