– Вы совершенно правы в своем предположении, – ответил Торндайк, – эта история действительно имеет непосредственное отношение к делу, в чем вы сейчас убедитесь.
– Спасибо, – сказал Марчмонт, снова опускаясь в кресло с покорным вздохом.
– Несколько дней назад, – продолжал Торндайк, – с помощью этой карты мы с доктором Джервисом нашли адрес его странного пациента. Мы выяснили, что жилец в спешке уехал и что дом сдается в наем. Получив ключи у клерка, мы осмотрели помещение.
Здесь он кратко рассказал о нашем визите, о том, что нам удалось узнать и обнаружить, представив гостям список предметов, найденных под решеткой. Тут мистер Уинвуд не выдержал и вскочил с места.
– В самом деле, сэр! – возмутился он. – Это уже слишком! Неужели я пришел сюда, забыв о своих делах, чтобы услышать, как вы читаете опись мусорной кучи?
Торндайк доброжелательно улыбнулся и снова весело взглянул на меня.
– Сядьте, мистер Уинвуд, – спокойно сказал он, – вы пришли сюда, чтобы узнать факты дела, и я вам их сообщаю. Пожалуйста, не перебивайте без необходимости, чтобы не терять время зря.
Уинвуд несколько секунд свирепо смотрел на него, затем, несколько обескураженный невозмутимым спокойствием оппонента, фыркнул с вызовом, опустился в кресло и снова замолчал.
– Теперь, – продолжил Торндайк с невозмутимым спокойствием, – мы рассмотрим эти находки более подробно, начнем с очков. Они принадлежали человеку, который был близорук и страдал астигматизмом на левый глаз и почти наверняка был слеп на правый. Такое описание полностью совпадает с рассказом доктора Джервиса о его пациенте.
Он сделал небольшую паузу, а затем, поскольку никто не сделал никаких комментариев, продолжил:
– Далее мы переходим к кусочкам тростника, в которых вы, мистер Стивен, вероятно, узнаете остатки японской кисти – той, что используется для письма китайской тушью или создания небольших рисунков.
Он снова сделал паузу, как бы ожидая какого-то замечания от своих слушателей, но никто не заговорил.
– А вот бутылочка с этикеткой, на которой указано имя продавца театрального грима. В ней когда-то был клей, используемый для накладных бород, усов и бровей.
Он сделал еще одну паузу и выжидающе оглядел своих зрителей, никто из которых, однако, не сделал ни одного замечания.
– Неужели ни один из этих предметов, которые я описал, не имеет никакого значения? – удивленно спросил он.
– Эти предметы не говорят мне ровным счетом ничего, – ответил мистер Марчмонт, взглянув на своего партнера, который тряс головой как нервная лошадь.
– И вам, мистер Стивен?
– Увы, нет! Они не вызывают у меня никаких разумных предположений.
Торндайк задумался, как будто был склонен сказать что-то еще, затем, слегка пожав плечами, пролистал свои записи и продолжил:
– Следующая группа фактов связана с подписями на последних чеках. Мы сфотографировали их и поместили вместе для сравнения и анализа.
– Я не готов подвергать сомнению подписи, – пробурчал Уинвуд, – мы получили заключение высококвалифицированного эксперта, которое в суде перевесит любое из ваших утверждений о подделке.
– Да, – подтвердил Марчмонт, – это так. Этот факт не стоит подвергать сомнению, тем более что подлинность подписи на завещании была доказана.
– Очень хорошо, – согласился Торндайк, – мы пока оставим вопрос о подписях. У нас есть еще улики, связанные с очками, они помогут нам сделать необходимые выводы.
– Возможно, – сказал Марчмонт, – мы могли бы обойтись без этого, поскольку пока я не вижу никаких выводов.
– Как вам угодно, – произнес Торндайк, – это важно, но мы можем пока оставить и это. Следующий пункт, я думаю, заинтересует вас больше. Это подписанные и засвидетельствованные показания Сэмюэля Уилкинса, владельца кэба, на котором покойный возвращался в гостиницу в вечер своей смерти.
Мой коллега был прав. Вещественный документ со словами свидетеля, которого можно привести к присяге в суде, привел обоих адвокатов в состояние повышенного внимания. После того, как Торндайк зачитал показания кэбмена, их внимание переросло в нескрываемое изумление.
– Это какое-то мистическое дело, – воскликнул Марчмонт, – кем могла быть та женщина и что она делала в кабинете Джеффри? Можете ли вы пролить на это свет, мистер Стивен?
– Мне об этом ничего не известно, – ответил Стивен, – для меня это полная загадка. Мой дядя Джеффри был убежденным холостяком, и хотя он не испытывал неприязни к женщинам, но не был расположен к их обществу, поскольку был постоянно погружен в свои любимые занятия. Насколько я знаю, у него не было ни одной подруги. Он не общался даже со своей сестрой, миссис Уилсон.
– Очень странно, – размышлял Марчмонт, – очень странно. Но, возможно, доктор Торндайк, вы можете сказать нам, кем была эта женщина?
