– Я думаю, – заметил Торндайк, – что следующая улика позволит вам составить свое собственное мнение. Она появилось у меня только вчера, а поскольку она завершает дело, я сразу же написал вам письмо. Это показания Джозефа Ридли, другого кэбмена, к сожалению, в отличие от Уилкинса, довольно скучного и ненаблюдательного человека. Но то немногое, что он мне поведал, оказалось весьма полезным. Вот показания, подписанные обвиняемым и засвидетельствованные мной:
– Не уверен в этом, – сказал Марчмонт, – все это очень загадочно. Вы, конечно, предполагаете, что женщина, которая приехала в «Нью-Инн» в кэбе, была миссис Шаллибаум!
– Вовсе нет, – ответил Торндайк, – я предполагаю, что этой женщиной был Джеффри Блэкмор.
На несколько мгновений воцарилась гробовая тишина. Все были совершенно ошеломлены и сидели, уставившись на Торндайка в безмолвном изумлении. Затем мистер Уинвуд вскочил с кресла.
– Но, уважаемый сэр! – закричал он, – Джеффри Блэкмор был с ней в то время!
– Естественно, я считаю, – закончил свою мысль Торндайк, – что человек, который был с ней, не был Джеффри Блэкмором.
– Но это был он! – завопил Уинвуд. – Привратник видел его!
– Привратник видел человека, которого он считал Джеффри Блэкмором. Я полагаю, что он ошибался.
– Что ж, – огрызнулся Уинвуд, – вероятно, вы сможете это доказать. Я не понимаю, как вы собираетесь это сделать, но, возможно, у вас это получится.
Он снова погрузился в кресло и с вызовом взглянул на Торндайка.
– Вы, кажется, – заметил Стивен, – предполагаете некую связь между больным мистером Грейвсом и моим дядей. Это я заметил и раньше, но отверг, как нечто невозможное. Я правильно вас понял, вы видите связь?
– Я предполагаю нечто большее, чем связь. Я предполагаю идентичность. Я считаю, что больной, которого мы знаем под именем Грейвс, и был вашим дядей.
