– Не знаю, заболела она в августе в проклятой долине, тофы говорят, что виноват злой Иыган, а кто это или что, никто не знает. Вот мы с Ивашкой и хотим узнать, что это за тварь! – Немногословный Ивашка молча жевал и только кивал головой.
– Утром мы уйдём, но я не хочу прощаться с Ванькой. А тебе, Галя, я вот что скажу: если со мной что-то случится, воспитай Ивана человеком.
– Да перестань, Дима, ты что! – воскликнула Галина.
– Галя, всякое может случиться, – Дмитрий достал два свёртка и положил их на стол.
– В этом свёртке пистолет и патроны.
Развернув второй свёрток, он достал Катины домашние реликвии и украшения. – Серебряный крестик Ваньке, а все остальные украшения тебе и девочкам. Думаю, Катя не была бы против. Фотографии и письма спрячь, новая власть не жалует дворян, поэтому до совершеннолетия правду Ивану не говори. А это тебе, чтоб не накладно было. – И Дмитрий выложил три тугих мешочка с золотом.
– Трать сколько надо! И постарайся детей поставить на ноги. Вот вроде и всё. Давай ещё помянем Катю. – Он стал разливать самогон. Галина тихо плакала, изредка вытирая слёзы платком. За окном светало. Дмитрий встал и, зайдя в комнату, последний раз посмотрел на сладко спящих Ваньку и племянниц, тяжело вздохнул и пошёл одеваться. На улице он обнял сестру и, не оглядываясь, зашагал прочь. Следом за ним спешил верный Ивашка.
– Прощай братик. Чую, не вернёшься ты! – прошептала Галина, и, перекрестив уходящие тёмные фигуры, заплакала и пошла в дом.
