Ванька с интересом наблюдал из своей кроватки за происходящим в комнате. Достав из сумки старинный узкий нож и серебряный стаканчик, Старая Идма сказала что-то своей помощнице – та быстро достала из другой сумки разные корешки и пучки трав. Старуха надрезала вену на руке Катерины и стала аккуратно сцеживать кровь в серебряный стаканчик, затем перевязала ей руку. Помощница подала корешки и несколько травинок из разных пучков и Старая Идма бросила всё это в стаканчик с кровью, после чего стала медленно помешивать всё это узким ножом.
Так продолжалось несколько минут, затем старуха и её помощница посмотрели в стакан. Вдруг помощница закрыла руками рот и закачала головой, бросая жалобные взгляды на Катерину. Старуха строго прикрикнула на неё и махнула рукой, та бросилась к Ваньке и стала быстро его одевать.
Все вышли на улицу, а Ваньку унесли в стойбище, несмотря на то, что он сильно плакал. Старая тофаларка молча уселась у костра, достала трубку, табак и закурила. Пока Дмитрий стоял рядом и ждал, подошли и другие тофалары. Дмитрий догадывался, что это конец их недолгого с Катериной счастья, но в душе теплилась последняя надежда на чудо. Однако слова Старой Идмы прозвучали как приговор:
– Твоя жена умирает. Её взял Иыган, шаман был прав!
– Да кто такой этот ваш проклятый Иыган?! – в сердцах закричал Дмитрий.
– Его никто не видел. Он заманивает и околдовывает красивых девушек и женщин, насилует, а затем отпускает их, но они плохо помнят об этом и никогда никому не рассказывают. Если сразу не начать лечить, примерно через полгода они умирают в страшных муках. Тебе нельзя к ней подходить и твоему сыну тоже, никому нельзя подходить близко, только Старой Идме, жди, я позову тебя. – Она встала и заковыляла к двери. Всю долгую апрельскую ночь Дмитрий и Ивашка провели у костра, только под утро открылась дверь и Старая Идма поманила Дмитрия рукой. Он вошёл и увидел, что Катерина спокойно спала, впервые за последнее время. Дмитрий хотел подойти, но старуха сильно рванула его за рукав и тихо сказала:
– Стой здесь, она скоро проснётся, а ты пока выпей вот это, – с этими словами она подала Дмитрию железную кружку с чёрным травяным отваром. Дмитрий выпил и стал ждать. Зашёл Ивашка и они о чём-то пошептались со старухой, но Дмитрий не обращал на них внимания, только пристально смотрел на свою спящую жену. Минут через двадцать Катерина проснулась, открыла глаза и, увидев мужа, улыбнулась. Она приподняла руку, словно хотела протянуть её к нему, но сил было слишком мало, и рука бессильно упала на кровать. Дмитрий бросился к ней, встал на колени. Но Ивашка, а следом и Старая Идма, схватили его за руки, не давая прикоснуться к жене. В этот миг губы Катерины прошептали единственное слово:
– Прости…
Дмитрия оттащили от кровати, и он увидел, как по телу Кати прошла судорога, она резко вытянулась и разом вся обмякла. Её большие зелёные глаза безжизненно смотрели вверх. У него подкосились ноги, сознание помутилось и он рухнул на пол.
Очнувшись поздним вечером в стойбище тофаларов, Дмитрий с трудом встал и, пошатываясь, выбрался из чума. Оглядев всё вокруг, он отправился в сторону дома, но перед заимкой дорогу ему преградили тофы.
– Туда нельзя, там мёртвый воздух, ты тяжело заболеешь. Действие отвара кончилось. И смотреть на неё тебе плохо будет, однако, – сказала Старая Идма. Притихшего Ваньку, завёрнутого в шкуры, держал Ивашка.
– Возьми сына! – строго сказала старая тофаларка и махнула рукой. Приготовленные заранее факелы вспыхнули и полетели на заимку. Вначале занялась крыша, летящие искры упали на брёвна, обложенные просмоленной берестой и сухим хворостом, и заимка вспыхнула. Налетевший порыв ветра только усилил пламя, и оно, яростно загудев, стало пожирать брёвна. Тофы затянули заунывную, протяжную песню. Дмитрий стоял как окаменевший, из его глаз катились слёзы, в горле стояла невыносимая боль от подкатившего горького кома. Вдруг в доме раздался негромкий хлопок, и в окнах вместе с клубами ядовито-жёлтого дыма заплясали ярко-зелёные искры.
– Прощай, Катенька, – прошептал Дмитрий и, крепко прижав сына, пошёл в сторону стойбища, пошатываясь от охватившего его горя. Утром он раздал всё оставшееся имущество тофаларам, с собой взял только самое необходимое, и с сыном отправился в Ивашкино стойбище, где они прожили ещё пару недель и, как потеплело, тронулись в Иркутск.
Глава 6
Галина проснулась от сильного стука со стороны улицы. Одеваясь и накидывая на ходу платок, она выскочила из дома, открыла ворота и, увидев почерневшего от горя Дмитрия, опустила руки.
– Где Катя? – испуганно спросила Галина.
– Умерла, – глухо ответил Дмитрий и пошёл в дом, бережно неся закутанного Ваньку. Следом во двор зашёл Ивашка, ведя на поводу коня с поклажей. В доме Галина раздела спящего Ваньку и уложила его на кровать. Дмитрий и Ивашка устало сели за стол, пока Галина доставала самогон и нехитрую закуску.
– Как это случилось, Дима? – спросила она. Он с хмурым видом разлил всем самогон и выпил.
