Обратная дорога была для Дмитрия самой трудной за всю его жизнь. Он понимал – произошло что-то страшное и непоправимое. Следующей ночью Катя взяла пистолет из сумки и попыталась застрелиться, но Дмитрий чудом успел отбить её руку, и пуля ушла вверх. Молчание Кати становилось невыносимым, и даже Ванька не мог вернуть её к прежней жизни. По возвращении Катя совсем разболелась и слегла, всё хозяйство легло на плечи Дмитрия. Проболев почти две недели, Катерина пошла на поправку и в первых числах сентября уже смогла выйти из дома. Но из молодой красивой женщины она превратилась в скелет, обтянутый кожей: под глазами появились чёрные круги, яркие губы стали походить на бледно-розовые кривые полоски. На голове появились седые пряди волос.
– Катя, что случилось тогда у реки? – в очередной раз спросил Дмитрий.
– Ты никогда, слышишь, никогда не будешь меня об этом спрашивать, или я уйду от тебя! – жёстко ответила Катерина.
Прошло полгода. Время постепенно лечило душевную травму Катерины, но не смогло вернуть былое здоровье и красоту. Выполняя привычную работу по хозяйству, она стала замечать, что быстро устаёт, ночами её мучили кошмары. Потом начались обмороки, и самое страшное – боли во всём теле. В конце марта она опять слегла. Понимая, что дальше будет только хуже, Дмитрий отправился к тофаларам за помощью. Ивашка и шаман пришли на следующий же день. Шаман осмотрел больную и заворчал.
– Ну что? – спросил Ивашка.
– Трудно сказать, – ответил шаман. Сильно плохо. Простое камлание не поможет. Помочь надо.
– Поможем, говори что делать, – сказал Дмитрий.
– Надо делать пуданку, – решительно заявил шаман.
Из сухой травы и веток он соорудил изображение духов. Затем сделал из травы волка, посадил на него трёх маленьких человечков, тоже сделанных из ветвей. Поставил пуданку под деревом и туда же положил одежду больной Катерины.
Поздно вечером началось камлание. Шаман переоделся в костюм из звериных шкур, надел на голову кожаную шапку, с которой до плеч спускались тальниковые стружки. Множество погремушек и бубенцов при каждом шаге издавали то перезвон, то лязг. На одежде болтались кости и позвонки разных животных. Сначала он шаманил сидя, затем встал, обошёл несколько раз вокруг постели больной и стал подпрыгивать. Вокруг всё посинело от дымящегося багульника. Шаман, высоко подпрыгивая и тряся бубном, направился к выходу. Ивашка направился вслед за ним и вместе они дошли до того места, где стояла пуданка. Там шаман бросил бубен и, выхватив у Дмитрия копьё, приготовленное заранее для обряда, с силой воткнул его в землю.
– Огня! – громко крикнул шаман и, выхватив из рук Дмитрия факел, поджёг фигурки. Пританцовывая и выкрикивая заклинания, шаман сыпал в огонь какие-то порошки и травы, от чего над огнём поднимались клубы то черного, то жёлтого дыма.
Не дожидаясь, пока фигурки сгорят дотла, шаман схватил одежду больной и быстро вернулся в дом. Катерина лежала на кровати вся в поту и тяжело дышала. Шаман подошёл к женщине и, взял её голову обеими руками и начал тихонько дуть в затылок.
Внезапно его затрясло. Накрашенное лицо исказила гримаса боли и страха, с огромным усилием он отнял руки от головы Катерины и упал на пол, дёргаясь всем телом. Дмитрий и Ивашка стояли, не шевелясь, наблюдая эту странную, жуткую и почти неправдоподобную картину. Через некоторое время шаман пришёл в себя и, не вставая на ноги, пополз к выходу. Ивашка попытался помочь шаману встать, но тот замычал и резко махнул Ивашке рукой. Дмитрий одёрнул друга и молча покачал головой.
Когда через несколько минут Дмитрий и Ивашка вышли из дома, шаман сидел у костра и трясущимися руками пытался набить табаком трубку.
– Что это было? – спросил Дмитрий. Шаман поднял голову и тихо сказал:
– Однако злой Иыган взял её тело. Я бессилен перед ним, ей может помочь только Старая Идма, но она шибко далеко, её стойбище ушло отсюда. Я пойду за ней, а ты молись своему Богу. – И, докурив трубку, шаман встал и быстро ушёл, отказавшись от угощения. Ивашка остался с Дмитрием, посчитав, что нехорошо оставлять друга одного с больной женой и маленьким ребёнком. Всю неделю Катя металась в беспамятстве и лишь изредка приходила в себя. Дмитрий как мог, старался не отходить от неё ни на шаг, а Ивашка нянчился с ребёнком.
Через восемь дней пришёл род Старой Идмы и расположился рядом.
– Когда ты был в проклятой долине? – первым делом спросила Старая Идма, увидев, в каком состоянии находится Катя.
– В прошлом августе.
– Зачем раньше не позвал?! – рявкнула старуха и прошла в дом. Подойдя к кровати, она потрогала лоб, затем ощупала всё тело больной и грустно покачала головой.
