– Вопросы, вопросы, – проскрипел Никто. – Неудивительно, что родители решили бросить вас тут. А теперь выметайтесь!
– Что нам делать, Хеди?
Спенсер был слишком испуган, чтобы спать в собственной постели. Он сделал несколько вдохов из ингалятора, положил подушку в ноги кровати Хеди и заполз под одеяло, расположившись с ней валетиком. Хеди тоже не могла уснуть и села, опершись спиной о стену и теребя в руках визитную карточку, которую ей сунули в карман в Палисаде.
– Золотые руки сказали: «Кто вам поможет? Никто», – проговорила она. – Значит, Никто говорил правду…
– …а это значит, что виноват дедушка Джон, – закончил Спенсер.
Хеди скрючилась под одеялом; по коже пробежал холодок, и вовсе не от того, что за окном стояла морозная зимняя ночь. Она вспоминала, как заходили разговоры о бабушке Роуз и как при этом менялся в лице дедушка Джон. Ничего, кроме горя и тоски, она на его лице не видела. Или, может быть, он просто величайший в мире актёр?
Она достала из блокнота распечатку статьи, сделанную Джелли. Вот оно. Как они сразу не заметили: тёмная пустая точка в отвесной стенке «Калейдоса», там, где должен быть блестящий кубик. Она печально посмотрела на молодых Джона и Роуз, улыбавшихся друг другу. Неужели улыбка Джона притворная?
Может быть, если разбить эту задачу на части, чувство беспомощности пройдёт? Взяв красный маркер, Хеди начала писать на полях страницы. С одной стороны –
Список вышел довольно коротким. Вместо того чтобы вдохновиться, Хеди ещё больше помрачнела.
– Что нам делать, Хеди? – повторил Спенсер.
– Придумаем что-нибудь завтра.
Назавтра ребята проснулись поздно. Ночью никаких гениальных идей им не пришло, и они долго лежали в кроватях, пока в животе у Хеди не заурчало ещё громче, чем у Спенсера.
– У тебя еда какая-нибудь есть? – спросил Спенсер.
– Нет. Придётся спуститься.
– Думаешь, дедушка Джон уже позавтракал?
– Может быть. – Хеди неохотно откинула одеяло.
Они вышли из спальни в коридор, а потом спустились по лестнице. Чернота, окутавшая их во время ночного карточного представления Альберта Никто, оставила свой след: Спенсер просил включить все лампочки и светильники, чтобы разогнать тени.
Дедушка Джон с улыбкой поднял голову, когда они вошли на кухню. Спенсер прятался за спиной Хеди и, пробормотав «Доброе утро» куда-то в пол, окончательно закрылся. Хеди пришлось согласиться на кашу от его имени, потому что Спенсер таращился на деревянную столешницу, не говоря ни слова.
– Что случилось, мальчик мой? – встревожился дедушка Джон.
После неловкой паузы Хеди ответила:
– Он не очень хорошо спал.
Дедушка Джон понимающе кивнул.
– Завтрак поможет. А потом, может быть, прогуляемся по Лисьему лесу?
Он повернулся к кухонному столу и занялся овсянкой.
– Веди себя нормально! – вполголоса сказала Хеди Спенсеру.
– Но я боюсь, – шепнул тот.
– Он не делал нам ничего плохого.
Произнеся это, она почувствовала себя достаточно уверенно, чтобы усомниться, пусть и на чуть-чуть, в том, что Никто показал им ночью.
Доев кашу, Спенсер немного повеселел, хотя до сих пор не сказал ни слова. Хеди за едой раздумывала – о магнитных буквах на холодильнике, которые давным-давно раздвинули в стороны, убрав послание. Бабушка Роуз разве не предупредила бы их, если бы во всём виноват был дедушка Джон? Или она и сама не знала? Вопросы всё боролись в её голове, перевешивая то на одну сторону теории, то на другую.
Хеди доела кашу, помыла тарелку и подошла к птенцам вралехвоста, которые сидели в большой картонной коробке в тёплом углу кухни. Дедушка Джон уже покормил их, и они мирно спали.
– Дедушка, – нервно начала Хеди. Из-за этого обращение получилось слишком громким и хриплым. Она попробовала снова: – Дедушка, ты знаешь, кто виноват в исчезновении бабушки Роуз?
Чайная ложка выпала из руки дедушки Джона и с лязгом ударилась о кухонный стол. Хеди сжалась, поняв, насколько неуклюже прозвучал вопрос, да ещё и заданный ни с того ни с сего.
– Мы уже об этом говорили. – Дедушка Джон нахмурился. – Почему ты спрашиваешь?
Хеди пожала плечами:
– Ну, ты знаешь?
– Какой любопытный способ начать новый день. – Он, похоже, беспокоился. Может быть, из-за вралехвостов? – Если бы я знал, то обязательно бы что-нибудь предпринял.
Один из пушистых птенцов вралехвоста зашевелился, приоткрыл один глаз и устроился обратно спать. Хеди не могла понять – уж не реакция ли это на ответ дедушки Джона? Отчасти ей не хотелось знать.
В коридоре зазвонил телефон, и дедушка Джон не без облегчения торопливо ушёл.
– Что думаешь? – прошептал Спенсер. – Он виноват?
Хеди нахмурилась.
– Он ведь на самом деле не ответил на вопрос, а?
Спенсер крутил в руках ложку.
– Может, нам позвонить маме и папе? Попросить их приехать пораньше?
– И что мы им скажем?
– Всё!
– Но Никто сейчас помогает нам искать бабушку Роуз, – напомнила ему Хеди.
В коридоре дедушка Джон что-то взволнованно бормотал в трубку. Хеди приблизилась к двери, чтобы подслушать.
