«Вот еще! Нужна мне больно такая любовь, чтоб потом с ума сходить по какому-нибудь глупому мальчишке, а если он меня потом предаст, что тогда? Нет, нельзя их любить так, как ты говоришь, нельзя!» – резко и решительно заявила Аделина.
Все эти размышления о любви не были для них в новинку, обе девочки уже имели свое представление по данному вопросу, основанное по большей части на прочитанных тайком книжках и подслушанных у краткой дворцовых сплетнях.
«Глупая ты!» – беззлобно отозвалась Валерия.
«И вовсе нет!» - уже почти сорвалось с языка подруги, но она вовремя себя остановила, вспомнив почему-то про светловолосого друга-человека Валерии.
«А что, если он и есть та самая любовь с первого взгляда, которая навсегда!» - с ужасом подумала она. И ей бы признаться во всем и спросить совета у своей рассудительной и умудренной опытом в «любовных делах» подруги, но гордость не позволила признаться в таком. «Скажи ей сейчас, что она права, и все - до конца недели дразнить будет!»
Но еще более важной причиной ее томительного молчания была ревность. Маленькая Аделина ревновала Лина к подруге, видела, с каким обожанием он на ту смотрит, как заботится о ней, оберегает от всего! И плевать, что сама принцесса была по уши влюблена в другого мальчика: он-то, Лин, никого кроме своей магички не видел! Каких бы красивых платьиц ни надевала Аделина, каких бы бантов ни вплетали в ее косы нянечки, она могла расшибить себе лоб на его глазах, а он даже не взглянул бы и не подошел.
«И почему все так несправедливо!?» - грустно вздохнула девочка.
В этот момент в их укрытие в глубине сада забрался Лин, и Валерия окончательно забыла о своей подруге.
«Ну что, ты достал ключ от двери?» - тоном заговорщицы встретила его она, а глаза так и блестели от азарта.
«Достал!» – самодовольно кивнул парень.
Аделина и дышать перестала, рассматривая высокого и широкоплечего блондина с голубыми глазами, и только руки нервно поправляли край зеленого платьица, а в горле все пересохло.
«Ккакой ключ?» – заикаясь, произнесла она, сделав над собой невероятное усилие.
«Да так, это секрет! ТЫ только не злись Ада, но ты же все равно не любишь участвовать в моих авантюрах!» - с этими словами принцесса торопливо засобиралась и поспешила вслед за исчезающим в кустах другом.
Аделина стерла с лица злые слезы и бессильно сжала кулачки.
«Опять даже не взглянул на меня! Вот возьму и полюблю другого! А потом третьего! И забуду про тебя!» - мысленно погрозила она ему.
- Ты ведь вспомнил меня сейчас, правда, Лин? – спросила Аделина, вырвавшись из накативших на нее воспоминаний. – Вспомнил, не мог же ты совсем про меня забыть! – тут же ответила она сама себе.
- Когда все случилось и объявили о смерти императора и его семьи, все вокруг метались в ужасе, поднялась страшная паника, они искали убийцу, а я не могла найти тебя! – неожиданно призналась она, все же не решаясь обернуться и посмотреть на него, чтобы не встретиться с пустым, полным презрения и безразличия взглядом. – Я сбежала из комнаты через окно и искала повсюду, думала, раз Леру объявили погибшей, значит, ты ушел искать убийцу: ты ведь не мог про нее забыть, а потом подумала, что он мог и тебя убить, и мне тогда казалось, что мир вокруг рухнул, - глухо прошептала она, пряча в душе боль тех воспоминаний.
Она горько усмехнулась, вспомнив, как заменила пропавшую подругу и предмет своих мечтаний на многочисленных поклонников и поклонниц: лишь бы их было больше, и некогда было думать о настоящих друзьях.
- Кстати, на том балу, когда мы танцевали, ты был ужасным грубияном, Лин, но я все равно всю ночь только о тебе и думала! - с досадой призналась она, неожиданно переместившись к воспоминаниям о прошедшем осеннем бале.
- Юн, уведи ее и не приводи больше! – отозвался оборотень из глубины камеры.
Страж только хмыкнул в ответ.
- Распоряжение императора: эту можно сюда впускать по первому требованию! – почти с сочувствием произнес он.
- Я не сдамся! – упрямо заявила девушка, нисколько не испугавшись устрашающих глаз воина.
- Безмозглая курица! Чего ты ко мне привязалась, а? – зарычал от негодования оборотень. – Что, будешь петь мне серенады о любви в надежде, что я отвечу тебе взаимностью? И как ты себе это представляешь? Как в твоей пустоголовой черепушке вообще зародилась мысль о любви между мной и тобой? Я в камере за двумя решетками, не считая того, что не окажись здесь этой досадной преграды, моя вторая сущность вполне могла бы сожрать тебя на ужин какой-нибудь лунной ночью – случайно или принципиально, узнав, кто ты! Хм… а может, ты еще и решила, что твои родители одобрят столь оригинальный союз? – окончательно разъярялся он.
