- Плохие новости, малышка! Сестренка про тебя не забыла, она просто была при смерти несколько дней, и теперь ей нужно какое-то время, чтобы опомниться и забрать тебя! - опустившись перед ней на корточки и не отводя взгляда, произнес он: вот так сразу и в лоб, без всякой там подготовки. Макс вообще никогда не был деликатным и не умел тонко выражаться, да и Рита со своим горьким опытом супружеской жизни должна была справиться с такими новостями
- Что? - застыв от ужаса, переспросила девушка.
Макс прочистил горло и уже было собирался повторить, но замолчал, увидев, в каком она состоянии: побледнела, смотрит оторопело и растерянно и верить услышанному не хочет - это он сразу понял.
- Прости, я не умею подбирать слова, но, на мой взгляд, всегда лучше знать все, чем пребывать в сладком неведении.
- Она жива, да? - тихо прошептала Рита, преданно заглядывая в его глаза.
Макс осторожно взял ее за руку, вложил холодную ладонь в свою горячую и широкую.
- Жива и придет за тобой сразу, как только поправится, правда, кто-то из ее друзей не хочет, чтобы мы с тобой общались, мелкая! Видимо, я не подходящая для тебя компания, - хмыкнул он.
Рита удивленно уставилась на него, порывисто прижалась к его груди и зажмурилась.
- Если ты уйдешь, я останусь совсем одна, - всхлипнув, сообщила она, цепляясь за него, словно утопающая.
- Глупости, тут полно народу, да и ты уже достаточно взрослая, справишься! - попытался успокоить ее парень.
- А если... если он найдет меня и заберет? - хрипло и с отчаянием произнесла Рита.
- Не найдет и не заберет! - твердо и резко произнес Макс, сжимая кулаки от злости.
- А если и придет - очень об этом пожалеет!
Она не успокоилась, обвила руками его талию и улеглась головой на его колени, уткнувшись носом в живот, чтобы не разрыдаться окончательно.
Макс неуверенно теребил светло-рыжие прядки волос и смотрел прямо перед собой, пытаясь усмирить бушующие в груди эмоции.
- Если хочешь, я буду приходить к тебе ночью, когда все будут спать. Это тебя успокоит? - вполголоса предложил он.
Рита посмотрела в его глаза снизу вверх, и начавшийся было поток слез застыл на глазах, придав ее личику особенно жалостливый и беззащитный вид.
- Ты не обманешь меня?
- Неа, а ты никому не расскажешь? - в свою очередь поинтересовался парень, осторожно касаясь маленького подбородка пальцами.
- Не расскажу, - уверенно произнесла в ответ.
Чуть позже Макс поцеловал ее в лоб и распрощался, взяв с нее обещание «быть послушной девочкой, хорошо питаться и слушаться старших». А ночью, как и обещал, вернулся и возвращался так уже третьи сутки: сначала выслушать ее грустные истории о не самом безоблачном детстве, сложных семейных отношениях и прожитом дне. Потом он силком уговаривал ее прилечь, устраивался тут же на той же скамье, обнимал и целомудренно целовал в макушку, а уже через пятнадцать-двадцать минут слушал ее мерное и ровное посапывание.
Она никогда не засыпала до его прихода, и по-прежнему не доверяла остальным парням, жившим в этом доме, даже когда те переселили ее на второй этаж в маленькую, но уютную комнатку, куда Максу пришлось забираться через окно, едва не сорвавшись с узкого карниза.
Он уже двое суток выслеживал ее мужа, запоминая места, где тот бывает, когда остается один, когда находится в компании или просто на виду - надоело ему сидеть сложа руки и ждать, когда Ярослав все-таки осмелится отомстить: «Может, он вообще решил спустить все на самотек? Ни он, ни сестра Риты не видели синяков на теле девочки, не смотрели в запуганные и потерянные глаза, не касались дрожащих от страха рук и не слышали тревожных всхлипов по ночам, а вот мне вполне хватило, чтобы возненавидеть урода, обидевшего ее».
По большому счету он не должен был этого делать и не должен был даже желать этого: «Кем мне, по сути, приходится Ритка? Никем? Совсем никем! Ни родственницей, ни любимой девушкой, она вообще совсем ребенок, слабый и ранимый ребенок!»
И вроде он не из тех, кто жертвует собой во имя справедливости, но... что-то все равно толкало совершать странные и импульсивные поступки, строить планы мести, заботиться о малышке и приходить к той по ночам вовсе не из каких-то там романтических побуждений - он вообще не позволял себя ни единой мысли о ней в таком ключе.
«Может, дело в той встрече в таверне? Наверное, магичка не просто напомнила мне о жизни в приюте, и не просто отомстила, подарив шрам на пояснице, но и заставила меня стать человечнее?»
Ожог был ровным и аккуратным, как она и обещала, да и заживал недолго, но все равно не давал о себе забыть, все время напоминая о своей хозяйке и той ночи, когда он едва ли не изуродовал всю ее жизнь, поддавшись своему безумию!
Ритка снова заворочалась, видимо, почувствовав, что он собирается уйти. Но он ведь и так слишком задержался - светает уже, а у него еще дел невпроворот!
- Спи, светлячок! А я пойду вершить правосудие над этим упырем! - тихо пробормотал он, уверенный, что девчонка спит.
