Т у р г е н е в. Топиться в море?! И это вам не совестно писать? И эти прелестные руки, которые я с таким наслаждением целовал, вы так-таки и отдали бы на съедение рыбам?! Позвольте вас подрать слегка за ушко. Вперед — не огорчайте ваших друзей… Надеюсь, что вы перестанете хандрить и, как говорят педанты, всецело предадитесь своему искусству… Не знаю, когда и где мы увидимся, но знаю, что я буду счастлив, увидев вас!.. Как там ни вертись, а зацепили вы меня, и я правду сказал, что вместе с вами что-то вошло в мою жизнь, с чем я уже не расстанусь… Однако довольно; будьте здоровы и бодры — и, может быть, до свидания… Там, в Париже?.. Ну, это все мы увидим.
Т у р г е н е в. Вы две недели в Париже, и я узнаю это совершенно случайно?! Вы не желали свидеться со мной?
С а в и н а. Я вам раньше не говорила, не писала… Вы уехали, и пустота моей жизни давала себя особенно чувствовать. Я стала невыносимо скучать. Хандра увеличивалась с каждым днем. У меня явилась привычка пить после спектакля желтый чай, отчего я страдала бессонницей и расстроила достаточно нервы. От скуки вздумала забавляться экспериментами над моими влюбленными поклонниками. После спектакля (в котором они все, конечно, присутствовали) я, усталая, окруженная цветами, трофеями успеха, усаживала их всех в комнате, сама усаживалась на диван с чашкой моего чая в руках и принималась их «изводить». Я задавала себе задачу: во столько-то времени довести К. или Н. до последней степени. Услыхав признание, я спокойно звонила два раза, и горничная являлась «проводить». Она и не подозревала, что гость уходил не по своей воле. Это всегда мне удавалось и очень забавляло. Я чувствовала в глубине души какую-то злость, ожесточение к чему-то неизвестному и находила необходимым мстить за что-то всем мужчинам, попадавшим на мою дорогу. Сделалась отвратительно злой кокеткой. Поклонники прозвали меня царицей Тамарой, с той только разницей, что я вместо Терека выбрасывала их тела на Семеновский плац, рядом с моей квартирой. И то они говорили, что царица Тамара была добрее.
Т у р г е н е в. Да что вы говорите!.. У вас добрая и широкая душа… Вы прелестны в этом костюме, истинная парижанка… Если бы я вас случайно встретил на улице, наверное, не узнал… Да и произношение у вас очень верное.
С а в и н а. На сцене часто приходится говорить по-французски. Взяла себе гувернантку и целый год, каждый день утром, вечером, каждую свободную минуту занималась, как школьница.
У вас здесь много друзей, и вы привыкли к этой атмосфере, к Европе.
Т у р г е н е в. Европа… Она часто представляется мне в виде большого освещенного храма, богато и великолепно украшенного… Но под сводами этого храма царит мрак… А что касается моих друзей, то, как они мне ни близки, русские друзья мои столь же мне дороги…
С а в и н а. Говорят, что и рассказы вы свои пишете по-французски.
Т у р г е н е в. Как вы могли так подумать? Я ни одного печатного слова не написал на чужом языке… Пишу только на моем — русском. Надо беречь и любить язык Пушкина.
С а в и н а. Вы сказали очень хорошую речь на Пушкинском празднике.
Т у р г е н е в. Сооружение памятника Пушкину — дань нашей признательной любви… Нам остается только идти по пути, проложенному его гением… На открытии памятника было много хорошего и нового, но было много и фальшивого. Вот Достоевский. Во всех газетах сказано, что лично я совершенно покорился его речи. И вполне ее одобряю. Но ведь это не так. Речь Достоевского очень умная, блестящая и хитроискусная. При всей страстности, она покоится на фальши, но фальши крайне приятной для русского самолюбия… Алеко Пушкина чисто байроническая фигура, а вовсе не тип русского скитальца… Онегинская Татьяна… Ее характеристика очень тонка, но ужели же одни русские жены пребывают верны своим старым мужьям?
С а в и н а. Наверно, не они одни…
