Тайна Пушкина полностью

Т у р г е н е в (смешался, после паузы). Лев Толстой — вот кто первый современный писатель. Я в шестой раз с новым наслаждением перечел «Войну и мир». Какая сила и какая красота! Мой бедный друг Гюстав Флобер сравнил Толстого с Шекспиром! Я вам прочитаю его письмо. (Берет письмо. Читает.) «Спасибо, что вы дали мне возможность прочесть роман Толстого. Это первоклассное произведение. Какой художник и какой психолог… Подчас он напоминает мне Шекспира. Во время чтения я то и дело издавал крики восторга… а чтение это долгое!» (Пауза.) Не могу я свыкнуться с мыслью, что больше не увижу Флобера. Золотой был человек и великий талант. Он здесь объединял всех нас… (После паузы.) Число поклонников Льва Толстого в Европе будет неизменно возрастать. Для вящей его славы я распространяю его произведения… Да, Толстой — единственная надежда нашей литературы. (После паузы.) Отчего после «Анны Карениной» он ничего не пишет?! Граф Толстой должен вернуться к литературной деятельности. Должен!..

С а в и н а. И вы, Иван Сергеевич, тоже должны… вернуться!

Т у р г е н е в. Я отвык от пера… По целым часам сидишь над несколькими строчками… Видимо, мое участие в русской литературе должно ограничиться тем, чтобы помогать молодым начинающим силам…

С а в и н а. У нас теперь много молодых писателей.

Т у р г е н е в. Изо всей пишущей братии только, пожалуй, Всеволод Михайлович Гаршин. Несомненно оригинальный талант. Но он очень болен… в больнице для душевнобольных. В судьбе каждого талантливого человека есть что-то трагическое… не правда ли? (Пауза.) Почему вы молчите?

С а в и н а. Я думаю об одном хорошем и большом писателе, которого так любят и ценят в России.

Т у р г е н е в. Моя деятельность заслужила сочувствие в той среде нашего народа, которая всегда стояла близко к моему сердцу… Но я, видимо, больше ничего не смогу написать…

С а в и н а. Почему?!

Т у р г е н е в. Это почти невозможно. Вдали от родной почвы, от столкновений и состязаний… Если бы я жил в России, то, вероятно, написал бы еще многое… Но что делать, это какой-то заколдованный круг.

Слышен высокий женский голос.

Тихо! Это она!.. Какой голос! До сих пор!.. (Смотрит на портрет Виардо.)

С а в и н а. Вы поклоняетесь картине?

Снова тот же голос.

Т у р г е н е в. Когда слышишь ее, по спине проходит холодная дрожь, и… плачешь слезами восторга!.. Редко что меня может заставить заплакать. Может, иногда стихи Пушкина меня до слез тронут. Стар я становлюсь. Старость — это тяжелое тусклое облако. Оно заволакивает и будущее и настоящее… Надо защищаться против этого облака, а как? (После паузы.) А вы для меня — снова встреча с Россией… Я часто думаю о моей родине. (Пауза.) Хотите, я прочту вам одно из моих стихотворений в прозе? Я написал их несколько?

С а в и н а. Стихотворение… в прозе? О, почитайте, пожалуйста.

Т у р г е н е в. О русской девушке, честной и благородной… Она стоит на пороге новой жизни, готовая на любые страдания для будущего России. Я назвал это стихотворение «Порог». (Читает.) «Я вижу громадное здание. В передней стене узкая дверь раскрыта настежь; за дверью — угрюмая мгла. Перед высоким порогом стоит девушка… Русская девушка. Морозом дышит та непроглядная мгла; и вместе с леденящей струей выносится из глубины здания медлительный, глухой голос.

— О ты, что желаешь переступить этот порог, знаешь ли ты, что тебя ожидает?

— Знаю, — отвечает девушка.

— Холод, голод, ненависть, насмешка, презрение, обида, тюрьма, болезнь и самая смерть?

— Знаю.

— Отчуждение полное, одиночество?

— Знаю… Я готова. Я перенесу все страдания, все удары.

— Не только от врагов, но и от родных, от друзей?

— Да… и от них.

— Хорошо. Ты готова на жертву?

— Да.

— На безымянную жертву? Ты погибнешь — и никто… никто не будет даже знать — чью память почитать!..

— Мне не нужно ни благодарности, ни сожаления. Мне не нужно имени.

— Готова ли ты на преступление?

Девушка потупила голову…

— И на преступление готова.

Голос не тотчас возобновил свои вопросы.

— Знаешь ли ты, — заговорил он наконец, — что ты можешь разувериться в том, чему веришь теперь, можешь понять, что обманулась и даром погубила свою молодую жизнь?

— Знаю и это. И все-таки я хочу войти.

— Войди!

Девушка перешагнула порог — и тяжелая завеса упала за нею.

— Дура! — проскрежетал кто-то сзади.

— Святая! — пронеслось откуда-то в ответ».

(Пауза.) Может быть, это заронит что-нибудь читателям в душу. (Посмотрел на часы.) Мне надо в аптеку. Дочь госпожи Виардо больна и в постели. В доме все время кто-нибудь болен. Я вас провожу…

С а в и н а. Я приехала не одна… Помните, тогда на вокзале я сказала…

Т у р г е н е в. Да-да… Что-то… что «должно иметь влияние на вашу будущность»?

С а в и н а. Вы ведь мне друг, правда?

Т у р г е н е в. В моем дружеском расположении к вам вы не должны сомневаться.

С а в и н а. Ну хорошо, я вам расскажу… Я должна все сказать.