С а в и н а. Вы живете прошлым?
Т у р г е н е в. А что поделаешь? Надежды на счастье нет, а гнаться за ним все же хочется.
С а в и н а. Пойдемте в сад, дождь прошел.
Т у р г е н е в. Мне нужно еще немного поработать. Вы посидите в саду вон на той скамье… Там Лаврецкий простился с Лизой…
С а в и н а. Неужели это та скамья?
Т у р г е н е в. Та самая.
С а в и н а. Дайте мне, пожалуйста, книгу. Я хочу вспомнить.
Т у р г е н е в
С а в и н а. Буду вас ждать.
С а в и н а. Что с вами?
Т у р г е н е в
С а в и н а
Т у р г е н е в. Оттого-то я просил вас не говорить об этом никому.
С а в и н а. Скажите, вы не огорчены? Нисколько?
Т у р г е н е в. Я сам не знаю, что я чувствую.
С а в и н а. Но ведь вы ее любили прежде?
Т у р г е н е в. Любил.
С а в и н а. Очень?
Т у р г е н е в. Очень.
С а в и н а. И не огорчены ее смертью?
Т у р г е н е в. Она не теперь для меня умерла.
С а в и н а. Это грешно, что вы говорите… Не сердитесь на меня. Вы меня называете своим другом: друг все может говорить. Мне, право, даже страшно… Точно это вам в наказание послано.
Т у р г е н е в
С а в и н а. На что вам ваша свобода? Вам не об этом теперь надо думать, а о прощении.
Т у р г е н е в. Я давно ее простил.
С а в и н а. Нет, не то. Вы не так меня поняли. Вы должны позаботиться о том, чтобы вас простили…
Т у р г е н е в. Кому меня прощать?
С а в и н а. Кому? Богу. Кто же может нас простить, кроме бога.
Т у р г е н е в
С а в и н а. Это вы не можете знать… А что же ваша дочь?
Т у р г е н е в. О, не беспокойтесь! Я уже послал письма во все места. Будущность моей дочери обеспечена… Но вы правы, что мне делать с моей свободой? На что мне она?
С а в и н а. И неужели… неужели вы даже не заплакали…
Т у р г е н е в. Нет. Я был поражен; но откуда было взяться слезам? Плакать о прошедшем — да ведь оно у меня все выжжено! Я, может быть, был бы более огорчен, если бы я получил это известие раньше…
С а в и н а. Раньше?
Т у р г е н е в. Да-да, вы угадали. За эти дни, что вы здесь, я узнал, что значит чистая женская душа, и мое прошедшее еще больше от меня отодвинулось… Я уже привык ничего не скрывать от вас и надеюсь, что и вы отплатите мне таким же доверием.
С а в и н а. Вы думаете? В таком случае я бы должна была… да нет! Это невозможно… Мне кажется, я не должна… А впрочем, что за откровенность вполовину? Я получила сегодня письмо… от него.
Т у р г е н е в. Он просит вашей руки?
С а в и н а. Да.
Т у р г е н е в
С а в и н а. Я не знаю, что отвечать.
Т у р г е н е в. Ведь вы его любите?
С а в и н а. Он, кажется, хороший человек…
Т у р г е н е в. Я желаю знать, любите ли вы его тем сильным, страстным чувством, которое мы привыкли называть любовью?
С а в и н а. Как вы понимаете, — нет… Я ничего против него не имею.
Т у р г е н е в. Однако вы колеблетесь?
С а в и н а. Да… и, может быть, вы, ваши слова тому причиной…
Т у р г е н е в. О дитя мое! Не мудрствуйте лукаво, не называйте слабостью крик вашего сердца… Не берите на себя такой страшной ответственности перед тем человеком, которого вы не любите и которому хотите принадлежать…
С а в и н а. Я слушаюсь, я ничего не беру на себя.
Т у р г е н е в. Слушайтесь вашего сердца; оно одно вам скажет правду… Опыт, рассудок — все это прах и суета!.. Не отнимайте у себя лучшего, единственного счастья на земле.
С а в и н а. Вы ли это говорите? Были ли вы счастливы?
Т у р г е н е в. Не говорите обо мне! Вы и понять не можете… Я был счастлив.
С а в и н а. Мне кажется, счастье на земле зависит не от нас…
Т у р г е н е в. От нас, от нас, поверьте мне
Вы прочли эту книгу?
С а в и н а. Нет, мне теперь не до книг.