Тайна Пушкина полностью

Ш у п а н ц и г. И всегда такой успех. Самые знатные красотки добиваются твоих уроков. Надеюсь, ты не отказал той блондинке, которая вчера ждала тебя после концерта? Она славненькая. Можно только позавидовать. Господь бог посылает хорошеньких женщин тем, кто не знает, что с ними делать.

Б е т х о в е н. Ты-то знаешь… Дон Жуан — толстое брюхо. Отчаянный молодчик, когда перед тобой блюдо с жареными цыплятами. (Смеется.)

Ш у п а н ц и г. И зачем тебе уезжать из Вены? Где еще ты найдешь таких красоток? (Напевает.) «Есть одна лишь Вена, один лишь королевский город…»

Б е т х о в е н. Нет! Не останусь я в твоем королевском городе. Кому нужна здесь моя музыка? Я должен угождать вкусам этих знатных господ, а они только болтают об искусстве, но ничего в нем не смыслят.

Ц м е с к а л ь. А где же ты будешь исполнять твои вещи? На улице? Славу и известность приобретают в княжеских дворцах. Старик Гайдн тридцать лет приходил во дворец…

Б е т х о в е н. И каждое утро ждал распоряжений! Не могу я писать музыку по прихоти любого вельможи. Я не поденщик!

Ш у п а н ц и г. Наш знаменитый маэстро признает лишь его светлость Карла Лихновского. (Кивает на бюст.) Молится на него.

Б е т х о в е н. Князь был другом Моцарта, и мне он истинный друг. Без него я не пробился бы здесь, в этой Вене. Завистников много.

Ц м е с к а л ь. А где их нет? Если человек талантлив, ему всегда завидуют.

Б е т х о в е н. И ставят палки в колеса… Князь Карл Лихновский понимает прекрасное и возвышенное! В его сословии такое не часто встречается.

Ц м е с к а л ь. Да, он покровительствует всем артистам. И мне он помог устроиться в придворную канцелярию.

Ш у п а н ц и г. Лучшую свою сонату ты посвятил князю…

Б е т х о в е н. Я благодарен ему за все.

Ш у п а н ц и г. Мне бы посвятил.

Б е т х о в е н. Тебе?

Ш у п а н ц и г. А почему бы и нет? Первой скрипке знаменитого в Вене квартета и самому близкому приятелю великого маэстро Людвига ван Бетховена, чьи насмешки он всегда терпит безропотно.

Б е т х о в е н. А в посвящении написать: «Графу Игнацу Шупанцигу, знаменитому скрипачу и обжоре». Так? (Смеется.)

Ш у п а н ц и г. Таким образом и мое скромное имя будет увековечено. А слава!..

Б е т х о в е н (смеется). Все же ты глупая башка, просто осел…

Ш у п а н ц и г. Если я осел, то стоит мне встряхнуться, как из моей шкуры посыплются золотые дукаты. (Трясется.) Нет дукатов. (Вынимает кошелек.) Одна паутина.

Б е т х о в е н. Ну, этой беде мы поможем, хотя наша казна опустошена. Держи. (Передает ноты.) Галопом к моему издателю, получишь дукаты. Да не забудь захватить дюжину вина.

Ш у п а н ц и г. Первым делом.

Б е т х о в е н. Только королевского, какое бывало в погребе у моего покойного батюшки. Славный рейнвейн!

Бьют часы.

Ц м е с к а л ь. Ты не забыл, Людвиг: вечером мы играем у князя Лобковица и должны быть вовремя.

Б е т х о в е н. Подождут, если им нужна наша музыка.

Ц м е с к а л ь. Мы не успеем проиграть это трио.

Б е т х о в е н. Будем играть с листа, не впервой. (Шупанцигу.) Чего же ты стоишь? Поворачивайся быстрее. Фальстаф — жирное брюхо!

Ш у п а н ц и г. Я всегда говорил: наш великий маэстро великодушен и его кошелек всегда открыт для друзей. Я мигом. (Убегает.)

Ц м е с к а л ь. Велено прибыть во фраках.

Б е т х о в е н. Да… а где же мой фрак?

Ц м е с к а л ь. У портного.

Б е т х о в е н. Вот видишь, у «великого маэстро» нет даже фрака.

Ц м е с к а л ь. Я пойду заберу, здесь недалеко. (Уходит.)

Б е т х о в е н (играет). Я плохо слышу высокие ноты. И этот постоянный шум и гудение в ушах!.. А если совсем тихо, пианиссимо… Дьявол! Не слышу! (Продолжает играть.)

Л и х н о в с к и й (входит, некоторое время стоит у двери). Божественно! Здравствуйте, наш дорогой композитор. Сегодня вы нас порадуете, не так ли? Князь Лобковиц устраивает большой прием, приглашен эрцгерцог Рудольф, возможно, будет и сам император.

Б е т х о в е н. Увеселять толпу… Зачем мне это?

Л и х н о в с к и й. Как? Неужели вас не радует успех, восторженные слезы?

Б е т х о в е н. Артистам не нужны слезы, они не плачут.

Л и х н о в с к и й. Вы наша гордость, Бетховен, ваш редкий талант…

Б е т х о в е н. А кому он здесь нужен?

Л и х н о в с к и й. Вы наша надежда, вы заменили нам Моцарта.

Б е т х о в е н. Моцарт!.. Моцарт — солнце! Мне никогда не достигнуть такой вершины! Если бы Моцарт жил…

Л и х н о в с к и й. Да, его смерть была для нас невосполнимой утратой. Видно, так было угодно небу: кого любят боги, тех они рано забирают к себе.

Б е т х о в е н. Я давно хотел спросить вас… вы были другом Моцарта… Это правда, что его отравил Сальери? Не могу поверить. Маэстро Сальери мой учитель…

Л и х н о в с к и й. С тех пор прошло уже много лет. Вольфганг заболел, болел он долго… А после его смерти прошла молва, что его отравил Сальери, угостил Моцарта конфетами с ядом. Сальери все стали называть «синьор Бонбоньери»…

Б е т х о в е н. Бонбоньери?..