– Что случилось? – хмуро спросил он, недовольный тем, что его отвлекают тогда, когда он пытается найти решение образовавшейся задачи.
– Феникс говорит, – объяснила Юкичо.
Нун побледнел.
– Тихо все! – закричал он. – Феникс жив!
В камере воцарилась тишина, взоры всех присутствующих обратились к Нуну. Он кивком головы призвал Юкичо объявить услышанное.
– Он хочет, чтобы все эти штуки, которые рядом, собрались здесь, – кратко объяснила девочка. – Он приказывает им очистить место от врагов.
– Все это время он следил за нами, – встревоженно сказал Чи. – Дожидался своего часа.
– Этим тварям не страшен газ, – напомнил Цевехан. – И двери их не остановят. Мы в ловушке.
– Если не придумаем, как выбраться, погибнем все, – заключил Нун.
– Кто-то должен включить вентиляцию, – озвучила единственный вариант Софи.
– Да это просто само… – начал было Джим, но не успел договорить, так как Йосеф метнулся в сторону двери, оттолкнув его в сторону, распахнул ее, выскочил и тут же закрыл.
Задержав дыхание, Левит добежал до панели управления и осмотрел ее. Мысленно поблагодарив Бога за то, что на ней написаны все инструкции, он совершил ряд несложных манипуляций, запустив систему вентиляции.
За всем происходящим выжившие наблюдали через маленькое окошко в двери камеры, молясь кто вслух, кто про себя о том, чтобы у Йосефа все получилось. Часы отсчитали четыре минуты.
Система вентиляции была запущена, мощные винты в считанные секунды втянули зеленоватый туман, после чего Левит неспешной походкой вошел обратно в камеру. Когда ноги подкосились, чьи-то руки подхватили его, слабо различимые лица мелькали перед глазами, гул вокруг звучал будто немного отдаленно, хотя источник явно находился рядом.
– Любовь моя, – воззвал Йосеф осипшим голосом. – Еще увидимся!
После этого силы оставили его.
Выжившие окружили тело друга, не имея сил и желания принять случившееся. Все произошло так быстро и неожиданно, что разум не успевал реагировать. Лишь Ахува, опустившаяся на колени, медленно раскачивалась вперед-назад, не сдерживая слезы. Тишину нарушили лишь слова Нуна:
– Нет большей той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих.
* * *
– Итак, для протокола – Ваши имя, возраст, гражданство.
– Мин Чай Ни, 62 года, гражданин Торговой империи.
– Нет, подождите. Ведь после распада Империи такого гражданства больше нет?
– У ее бывших граждан больше нет. Но у меня и моей семьи гражданство сохранено.
– Хм… Я даже удивился, что это правда.
– Думаю, Вы очень удивились еще и тому, что я ни разу не сказал неправды за все это время.
– Хм… Ладно, дальше. Род деятельности?
– До недавнего времени – Император, теперь председатель правлений всех входящих ранее в Империю торговых компаний.
– Политические взгляды?
– Что, серьезно?
– Император…
– Ладно-ладно. Монархические. Левые.
– Семейное положение?
– Женат, двое детей.
– Известно ли Вам нынешнее местоположение Вашего сына?
– Понятия не имею, где его носит. Мы с ним крупно поссорились. И с тех пор я его не видел.
– А Ваша дочь?
– Они действительно написали такой вопрос?
– Нет, я просто хочу сравнить ответы. Извините, работа такая.
– Моя дочь сейчас находится в плену у представителей Объединенных правительств.
– Вы планировали передать бразды правления Империей своему сыну?
– В будущем – да. Но из-за частых конфликтов я решил, что ему еще рано занимать такое положение. Слишком идеалистические у него взгляды.
– Значит, он не подошел бы на роль Императора?
– Нет, сейчас нет. Его пришлось бы долго готовить.
– Если бы он сейчас объявился…
– Он все равно бы не смог возглавить Империю.
– Вы взяли на себя обязательство больше никогда не возвращаться к управлению Империей?
– Да.
– А что Вас ждет в случае нарушения этого обязательства?
– Обнародование компрометирующих меня документов.
– Откуда они взялись у Объединенных правительств?
– Я сам их передал им, когда они похитили дочь. Это было одним из условий.
– Мне очень жаль, Император.
– Продолжайте, молодой человек.
– Насколько опасен этот компромат?
– Он подтверждает, что торговые компании я захватил, преступив черту закона. В случае обнародования меня ждут полное лишние власти и тюремное заключение.
– И эту карту Вам нечем бить?
– К сожалению. На это мне ответить нечем. Если дело пойдет, я обнародую компромат на них, они – компромат на меня, я лишу их средств, они меня – воли, в итоге я потеряю больше. И не только я. Пострадает много невинных людей. Поэтому все это дело с распадом Империи проходит очень тихо.
– Это все, Император.
– Все? Они просто хотели узнать, не опасен ли мой сын?
– Видимо, так.
– Логично, если подумать. Ведь на него у них ничего нет. Даже рычагов давления.
– Знаете, нам запрещено оглашать результаты дознания, но Вам я скажу, что в моем отчете будет отражено, что Вы ни разу не солгали.
– Благодарю, молодой человек. Только что Вы сообщили мне, что моя дочь скоро будет дома.
* * *
