Собор же 1667 г. далеко превзошел никоновскую нетактичность, объявив старый обряд «еретическим» и решив наказать «еретиков» гражданскими казнями — чем и закрепил раскол официально, надев на него мученический венец… В столь катастрофическом решении главную роль сыграли все те же два восточных Патриарха, принимавших участие в суде над Никоном. Желая оправдать в глазах Константинополя свою запрещенную поездку в Москву, они приложили все усилия, чтобы принизить самостоятельное значение Москвы как Третьего Рима и восстановить пошатнувшийся авторитет греческого Православия. Менее образованные русские архиереи подчинились, отменив даже клятвы Стоглавого Собора…
В результате оказался утрачен абсолютный авторитет и Царя и церковной иерархии в глазах огромной части народа; в нем возникла глубокая рознь уже в связи с толкованием самого русского религиозного призвания Москвы как Третьего Рима. Ведь решения Собора 1667 г. фактически признали высшим действующим авторитетом Второй Рим, хотя и порабощенный турками.
Доведение проблемы до этого национально-сущностного уровня, как и последовавшие казни, стало главной причиной фанатичного сопротивления староверов, отвергших в свою очередь официальную Церковь и ее таинства как «антихристовы», что вылилось позже в массовые самосожжения… Это было уже нервным срывом той части русских людей, которые были преждевременно спровоцированы на восстание против антихриста; они не выдержали накала вселенской драмы истории задолго до ее завершения. В результате от церковной и общественной жизни России и от дальнейшей борьбы за ее православную государственность оказалась отстранена наиболее стойкая и верная идее Святой Руси часть русского народа (около четверти!) — ее впоследствии очень не хватало…
Петровская эпоха стала главной расплатой за поколебленное самосознание Третьего Рима. В лице Петра, поехавшего "набираться мудрости" в Европу, западная апостасия нашла долгожданный выпускной клапан для прорыва и на просторы православной России. Вот какое "окно в Европу" прорубил Петр — похожее на кингстон в днище своего государственного корабля…
Организационные и научно-технические реформы, конечно, были необходимы для обороны Третьего Рима от натиска крепнущих западных соседей (символично тогда было перенесение мощей св. Александра Невского из Владимира в новую столицу на Неве). Эти преобразования начались еще при Алексее Михайловиче, и именно Никон широко планировал перенятие западных знаний, но при сохранении православных основ. Однако Петр сделал из государственной мощи самоцель, пожертвовав ей православную чистоту русского самодержавия. Таким образом, у него, по известному выражению, идеал Святой Руси оказался заменен идеалом Великой России.
Его реформы положили конец симфонии Церкви и государства, отменили Патриаршество и унизили Церковь по протестантскому образцу, развязали небывалые гонения несогласного духовенства, превратили православное самодержавие (ограниченное служением Божией воле) в западный абсолютизм (ничем не ограниченную власть, находящую свое обоснование в самой себе), прекратили созывы Земских Соборов… Утилитарный ум Петра ярко виден в его принуждении монахов заниматься «общественно-полезным» трудом: "А что говорят молятся, то и все молятся… Какая прибыль обществу от сего?.. бегут от податей да от лености дабы даром хлеб есть"; затем и исповедь была поставлена на службу полиции (священников обязали доносить)… Шутовские "всепьянейшие соборы" с глумлением над духовенством и русской традицией граничили с кощунством.
Таких жертв реформы не требовали. Это было новое и на ту пору самое серьезное духовное падение Руси: обольщение уже не католической, а протестантской Европой, насаждавшееся самим Царем. В аристократических кругах религия из государственной идеологии и единственного оправдания самой государственной власти постепенно делалась личным делом человека. И вновь мы видим здесь ту же закономерность: то, что привилось и стало рационально-обыденным на Западе — новая мораль протестантства, обеспечившая материальное богатство западного мира, — в России привело к совершенно иному, печальному результату, к глубокому расколу общества. Поскольку у России была иная духовная природа и иное предназначение в Божьем замысле о мире.
Грехи Петра и внешне сказались в судьбе династии: убийство им своего единственного сына Алексея и пресечение уже в 1730 г. мужского поколения Романовых после смерти внука, Петра II. Преемственное наследование Престола, отмененное Петром I, сменилось чехардой дворцовых переворотов, включая убийство Петра III (впрочем, настроенного резко антицерковно) и четверть-вековое царствование на русском Престоле его немецкой супруги — поклонницы атеиста Вольтера…
