Эта гордыня может проявляться в самых разных формах. Прот. Сергий Булгаков, которого в антисемитизме упрекнуть никак нельзя, писал, что "в состоянии антихристианства и христианоборчества Израиль [имеется в виду еврейство, а не страна — М.Н.] представляет собой лабораторию всяких духовных пороков, отравляющих мир и в особенности христианское человечество" [29]. Например — социализм; не случайно М. Бубер считал, что именно еврейский народ "создал мессианский идеал, который впоследствии превратился, опять-таки при решающем вкладе евреев, уже измельчав и обретя конечность, в то, что названо социализмом" [30]. Поэтому евреи играют столь заметную роль и в космополитическом "малом народе" (о причине чего размышляет глубоко уважаемый нами И. Шафаревич в «Русофобии», но без должного историософского масштаба еще не приходит к убедительному объяснению). И в упомянутых мондиалистских структурах евреи играют сегодня важную роль; в частности впечатляет война в Ираке 1990–1991 гг., где — как предполагает крупнейшая еврейская газета на русском языке "Новое русское слово" — речь шла "не о наказании, а о превентивной войне… Довод о том, что необходимо во что бы то ни стало — пусть военными средствами, если нет других — предупредить появление у Саддама ядерного оружия, — … активно отстаивало мощное произральское лобби в Вашингтоне" [31]…
Только в рамках христианской историософии становится понятным как подлинный масштаб проблемы антисемитизма, так и то, что именно христианин не может впадать в плотский антисемитизм, понимая всю духовную глубину еврейского вопроса… Тема еврейского лжемессии-антихриста для русского человека не может быть занимательной «мифологией», это трагический смысл развивающегося мира. И поскольку русский народ стал носителем христианского мессианизма как следования Мессии-Христу (русская идея), — этот конфликт двух мессианизмов и проявляется более всего в русско-еврейском столкновении… […]
Сокращаем здесь развернутую трактовку фразы В. Соловьева: "Еврейский вопрос есть вопрос христианский" — поскольку это подробнее рассматривается в статье "О «слабости» и силе христианства" в данном сборнике. [Прим. 1998 г.]
Таким образом, возвращаясь к основной теме — лишь в отрыве от христианских критериев добра и зла можно оправдывать "добрые намерения" масонства. Уже новиковское масонство XVIII в. — как и все Просвещение — несло в себе тот самый «свет» Люцифера, тоже вряд ли осознаваемый тогдашними «просветителями». Можно согласиться с масонами с рю Пюто: немалая часть русской знати вступила тогда в ложи (только не надо спекулировать именем Пушкина: это был лишь короткий соблазн его молодости, преодоленный в зрелом возрасте).
В этом впуске масонского «света» в Россию можно видеть самый отрицательный духовный аспект Петровских реформ, что и стало одной из причин болезни общества, приведшей к революции…
По данным известного масонского историка Т.О. Соколовской, сам Петр I, возможно, стал масоном во время заграничной поездки. Приводятся следующие факты: песни в честь Петра I в масонских ложах, распеваемые хорами; учреждение в 1810 г ложи "Петр к Истине", заявление князя М.П. Баратаева в 1818 г. в ложе "Соединенных друзей", что "Великий Петр первым явил свет масонства России", учредив первые ложи. В числе версий и преданий: 1) посвящение Петра I в масоны за границей Христофором Вреном в конце XVII в., по возвращении в Москву учреждение Петром ложи, в которой он стал "вторым надзирателем", а "управляющим мастером" Лефорт; 2) учреждение в 1717 г. Петром ложи в Кронштадте; 3) тайные заседания "Общества Нептунова" в Сухаревой башне в Москве, при участии Петра I, Лефорта, Феофана Прокоповича, адмирала Апраксина, Брюса, князя Меншикова; народные сказания об этом. (Соколовская Т. "Был ли Петр I масоном" // Море. СПб. 1917. с. 12.) [Прим. 1998 г.]
Россия может возродиться лишь при условии полного пересмотра этого идейного багажа — не взирая на титул "Петра Великого". Сегодня и в СССР чуткие историки приходят к выводу, что многие его реформы назрели сами собой и могли быть проведены с меньшим насилием и меньшими духовными потерями для России: это "был вызов национальной традиции, духовным ценностям и всему укладу жизни русского народа… И если позднее в русской духовной и культурной жизни произошло возрождение, то произошло оно не благодаря петровским реформам, а вопреки им", поскольку им "так и не удалось до конца подавить и уничтожить национально-религиозный идеал святой Руси" [32].
Только Россия имела в человеческой истории такой национальный идеал, и если она не вернется к нему, если он станет лишь достоянием истории, — в мире будет установлен материалистический "Новый мировой порядок" со всеми вытекающими отсюда последствиями. Характерно, что один из американских идеологов этого нового порядка в своей нашумевшей статье называет его "концом истории" — имея в виду окончательную, наилучшую общественную модель…
