Главное же: христианство лучше язычества не потому, что создало такую Империю, и не потому, что мы к нему за тысячу лет привыкли, а потому, что христианство истинно. Только христианство объясняет смысл жизни человека и смысл истории, универсально объемля и разрешая все сложнейшие противоречия земного мира: между личностью и обществом, свободой и государственным принуждением, смертностью человека и абсолютным смыслом его жизни; между миром, который "во зле лежит", и необходимостью делания добра в этом мире. Это религия:
— предельно личностная, ибо проповедует путь личного спасения человека через стремление к совершенству, к раскрытию в себе "образа и подобия Божия";
— предельно коллективистская, ибо указывает главное средство этого спасения и совершенствования: через любовь к другим людям, вплоть до самопожертвования;
— предельно свободная, ибо мыслима лишь как свободное служение человека этим ценностям — внутренним решением, через новое духовное рождение (для чего требуется огромное духовное усилие над "ветхим человеком" в себе — и такая победа над собой гораздо труднее и весомее, чем если выбить «око» или «зуб» у врага…);
— предельно дисциплинирующая и обязывающая человека следовать Истине — самой очевидностью Истины; познавший ее становится добровольным ее служителем: "рабом Божиим"; именно поэтому христианство распространилось по миру — через Крестный подвиг Христа и множества его замученных последователей, явивших свое духовное превосходство над язычниками, а не потому, что обещало какие-либо материальные выгоды;
— предельно уважающая и раскрывающая величие человека как бессмертного существа, созданного по образу и подобию Божию; расширяющая границы человеческой личности за временнее пределы жизни — до Царства Небесного. Лишь в русле христианской культуры, преодолевающей антиномию между духом и материей по аналогии с неслиянно-нераздельной богочеловечностью Христа, облагораживаются такие земные природные явления, как брак, труд, государство, вплоть до частной собственности, которая из природно-инстинктивной неизбежности сублимируется в духовную служебную ценность, превосходящую свое экономическое и материальное значение;
— и, наконец, это религия предельно справедливая, ибо мир устроен Богом так, что в конечном счете победит добро и Царствие Божие; наша задача — понять, смысл идущей в мире битвы между добром и злом и занять в ней соответствующее место — от чего зависит наша посмертная судьба; к этому мы созреваем всю жизнь, и сделать это никогда не поздно: через второе рождение стать "рабом Божиим" — мужественным воином в битве против сил зла.
Этими особенностями христианства (точнее, истинного христианства — Православия) разрешаются и все другие антиномии, неразрешимые в прочих идеологиях, ибо для решения необходимо осознать человека, общество и мир как духовное целое. Западное же разделение мира на автономные, независимые друг от друга сферы (религия, наука, искусство, власть с ее тремя независимыми ветвями) — лишь пытается решать эти проблемы формально-юридически, равнодушием к духовной цели жизни. Поэтому языческая критика христианства на примерах тех или иных грехов западных конфессий (инквизиция, индульгенции, экуменизм с масонством и т. п.) к Православию неприменима. Случаи же отступления православного духовенства от Истины говорят лишь о высоте православного идеала, которая не всем по силам (как и мятущимся людям типа В. Розанова), но человеческая слабость не может отменить Истину, открытую Христом.
Сам Сын Божий пришел в мир ради нас, чтобы раскрыть нам смысл истории и научить нас этому второму рождению — для нашего спасения. После Его пришествия неоязычество — это отказ от духовного усилия и бегство в исторический инфантилизм, примитивный отказ от понимания смысла бытия и от всех сложностей мира. Это отказ от опыта двухтысячелетней христианской эпохи, в которой история только и обрела свои народы-деятели, увидевшие в ее развитии не бесконечное течение или бессмысленный круговорот-времени, как полагали язычники, а целенаправленный смысл.
До пришествия Христа еврейская религия Ветхого завета, в отличие от язычества, наиболее ясно ощущала единого и единственного Бога — создателя мира, всеохватывающую вечную Истину ("Я есмь Сущий"), и предвидела пришествие в мир Христа-Спасителя. Так что мы можем быть благодарны древним евреям за это и за передачу нам истинной веры. Однако сами они, в своей основной массе и в своих вождях, отвергли Христа, избрав себе новым «отцом» Его противника — дьявола и антихриста, чем и объясняется так называемый еврейский вопрос в последние два тысячелетия. Понять его можно опять-таки лишь в рамках христианского учения о свободе, о природе добра и зла — но как раз в нечувствии этих христианских категорий и заключается главная причина нравственного дальтонизма язычников. Перейдем к возражению им на этом уровне, тем более что в современной еврейской религии (талмудическом иудаизме) можно видеть частный случай неоязыческого соблазна и на этом примере показать, куда он ведет.
* * *
