О "конце истории" под названием Апокалипсис он, кажется, не ведает. А ведь признаков этому столько, что даже кардинал Ратцингер недавно провел параллель между американским "Новым мировым порядком" и приходом антихриста. С другой стороны, авторитетный любавичский раби в Нью-Йорке возвестил, что падение коммунистического режима в России и празднование еврейской Хануки в Кремле — означает "скорое пришествие еврейского Мессии" [33]…
Статья закончена, но события обгоняют написанное: тем кто поспешит обрести «свет» с рю Пюто, уже не нужно ехать в Париж. Французский журнал «Экспресс» [34] (17.1.1992) в статье "Масоны завоевывают Восток" с удовлетворением сообщает об открытии многих лож в странах Восточной Европы, при покровительстве новых правительств (это не удивительно: из статьи узнаем, что, например, в Чехословакии масонами были отец и дядя нынешнего президента В. Гавела, дядя министра иностранных дел Динстбира…).
Журнал пишет, что благодаря популяризации масонства по радио «Свобода» во французские ложи стали приходить письма из Вильнюса, Баку, Киева. В 1991–1992 гг. в России, — как подчеркивает журнал: в обстановке "абсолютной секретности" и "тщательного отбора", — были открыты ложи "Северная звезда" (от "Великого Востока Франции"), «Новиков» (от "Великой Ложи Франции", в дни августовского "путча"), ложа «Гармония» (от "Великой Национальной Ложи Франции"). На март 1992 г. запланировано открытие еще одной атеистической ложи — "Свободная Россия" (в начале года в ней было 28 человек), а летом — отпочкование ордена "Великий Восток России".
О целях этого ордена можно судить по заявлению главы французского "Великого Востока", который обеспокоен "стремлением церкви осуществить новую евангелизацию" в России (ТАСС, 9.9.91). Эту обеспокоенность следует принять во внимание, ибо "по оценке авторитетного энциклопедического ежегодника «Quid», в 1990 г. во Франции "около 100 депутатов и сенаторов и 10 членов французского правительства" — масоны "Великого Востока" (то же сообщение ТАСС).
Как можно видеть, у М. Гардера в России намечается солидная конкуренция. Хочется надеяться, что моя статья поможет хотя бы кому-то из соотечественников сделать правильный выбор.
Напечатано в "Вестнике Германской епархии Русской Зарубежной Церкви" (Мюнхен. 1992. с. 2–3), затем: "Русский Восток" (Иркутск. 1992. с. 18–19); в сокращении: "Русский вестник" (Москва. 1993. с. 1). Первый, краткий вариант — в газете «Политика» (Москва. 1991. с. 16).
После столь долго насаждавшегося отрицания духовного мира — вполне понятно, что в послекоммунистической России психологический маятник из накопившегося любопытства качнулся в другую сторону: к «духовности» любого рода, вплоть до преподавания оккультизма в некоторых школах (штейнерианство, рерихианство) и сеансов колдовства по государственному телевидению (Кашпировский и проч.). Не представляя себе, каким нравственным усилием только и возможно человеку возрастание к истинному духовному миру, многие любопытствующие стремятся получить «духовность» легко и сразу в готовом виде, "для улучшения здоровья", не задумываясь о ее качестве и о последствиях.
Особое место в этом ряду занимает интерес к русскому язычеству, ибо он подкрепляется культом физической силы и здоровья нации. Эта идеология родственна фашизму с его языческими соблазнами, столь распространенными именно во времена национальных катастроф. При этом "благое намерение" физически укрепить ослабленное тело государства только усугубляет его духовное саморазрушение, ибо язычество рассматривает нацию в основном как биологический организм, не чувствуя духовной основы национального самосознания и самой цели существования нации.
Следует сразу сказать, что одно дело — язычество как этнография: народные песни, пляски, обряды, традиции; их следует бережно хранить, в них наши национальные, дорогие нам корни. Древнее язычество еще не знало истинного Бога, поэтому наших предков не в чем упрекнуть: они были на своем историческом пути к истинной вере и, когда пришло время, — выбрали ее сознательно, душою и сердцем, создав великое православное государство. Другое дело — сегодняшнее неоязычество, отступающее от нравственного выбора наших предков, стремящееся срубить до корней тысячелетнюю крону великого древа христианской культуры и получить в оставшемся пне "здоровый национальный идеал".
