— Значит, графиня и есть Номер Один, — сказал он задумчиво. — Тогда все сходится. Номер Два — Бауэр — является сюда из Чимниза. Он залезает по стене в комнату О’Рурка, так как знает, что О’Рурка уже накачали снотворным. Скорей всего, это каким-то образом исхитрилась сделать графиня. Они договорились, что Бауэр бросит из окна бумаги графине, которая будет стоять на стреме внизу. Она с ними быстренько смоется через библиотеку к себе в спальню. Если Бауэра сцапают, когда он будет выбираться из Аббатства, при нем ничего нет. Недурно задумано, да только все сорвалось. Не успела графиня спуститься в библиотеку, как объявился я, пришлось ей укрыться за ширмой. Жутко некстати для нее, ведь она не могла предупредить своего напарника. Номер Два хапнул схемы, выглянул из окна, решил, что видит графиню, бросил ей бумаги и начал спускаться по плющу, но вдруг — какое невезение! — напоролся на меня. Я стоял у окна и словно специально поджидал его. Представляешь, как дергалась графиня за ширмой? Если учесть все это, она еще здорово выкрутилась, поведав нам свои сказки. Да, теперь все сходится, не придерешься.
— Слишком уж хорошо сходится, — решительно возразила Юла.
— То есть? — удивился Джимми.
— А куда делся Номер Семь? Тот Номер Семь, который никогда никому не показывается, но незримо присутствует на заднем плане? Графиня и Бауэр, говоришь? Нет. Все не так просто, как кажется. Да, я согласна, Бауэр явился сюда вчера вечером. Но явился только на случай, если вдруг все сорвется, как оно и получилось. У него одна роль: он — подсадная утка, отвлекает внимание от Номера Семь — главаря.
— Слушай, Юла, — обеспокоился Джимми, — ты, наверное, начиталась всяких книжек про сыщиков, а?
Юла с высоты собственного достоинства смерила его укоризненным взглядом.
— Ну ладно, — сказал Джимми, — просто, в отличие от Красной Королевы, я не могу поверить сразу шести небылицам до завтрака[8].
— Мы уже завтракали, — поправила его Юла.
— И даже после. Посуди сама. У нас прекрасная гипотеза, она все объясняет, а ты ни за какие деньги не хочешь ее принять только потому, что тебе обязательно нужно все запутать, как в старой загадке.
— Ничего не могу поделать, — сказала Юла. — Я ни минуты не сомневаюсь, что таинственный Номер Семь находится сейчас здесь, рядом.
— А Билл что думает?
— Билл, — холодно ответила Юла, — не способен что-либо думать.
— Ну уж! — воскликнул Джимми. — Но, надо полагать, ты рассказала ему о графине? Его же надо предупредить. Иначе он ей черт знает что ляпнет.
— Да он о ней ничего слышать не желает, — возразила Юла. — Он просто сбрендил! Хоть бы ты просветил его насчет этой родинки.
— Не забудь, что в клубе «Семь Циферблатов» пряталась в шкафу ты, а не я, — сказал Джимми. — И вообще, я предпочел бы не обсуждать с Биллом родинки его приятельниц. Но все-таки неужели он совсем спятил и не видит, как все складывается?
— Спятил бесповоротно, — горько сказала Юла, — и ты, Джимми, совершил большую ошибку, рассказав ему все, что я узнала.
— Очень сожалею, — отозвался Джимми, — но тогда мне это и в голову не приходило. Конечно, теперь я вижу, что свалял дурака, но кто бы мог подумать, что наш Билл…
— Ну ты же знаешь этих иностранных авантюристок, — вступилась Юла. — Уж если они за кого возьмутся…
— По правде говоря, я их совсем не знаю, — сказал Джимми. — За меня никто из них никогда не брался, — вздохнул он.
Они помолчали. Джимми обдумывал то, что услыхал от Юлы. И чем больше думал, тем невероятнее все казалось.
— Ты говоришь, Баттл просит не спугнуть графиню? — обратился он в конце концов к Юле.
— Да.
— Поскольку они надеются, что она выведет их на кого-нибудь поважнее?
Юла кивнула.
Джимми нахмурился еще сильней, пытаясь понять, что за этим кроется. Ясно, что Баттл пришел к какому-то своему выводу.
— Сэр Стенли Дигби рано утром уехал в город, так ведь? — спросил он.
— Да.
— И О’Рурк с ним?
— Да, наверное.
— А ты не думаешь… нет, это невозможно!
— Что?
— Что О’Рурк тоже во всем этом как-то замешан?
— Может быть, — рассудила Юла. — Он из тех, кого называют живчиками. Нет, я бы не удивилась, если бы о нем что-нибудь выяснилось. А впрочем, я бы уже ничему не удивилась! Номером Семь может оказаться любой. Ни за кого нельзя поручиться, разве что за одного.
— За кого же?
— За суперинтенданта Баттла.
— Я думал, ты скажешь, за Джорджа Ломакса.
— Тише, вон он!
И действительно, к ним целеустремленно приближался Джордж. Джимми пробормотал какие-то извинения и ретировался. Джордж подсел к Юле:
— Дорогая Эйлин, неужели вы действительно не можете остаться с нами?
— Видите ли, папа, кажется, раскис всерьез. Думаю, мне следует быть рядом с ним и держать его за руку.
— Тем более что прикосновение этой маленькой ручки так целительно! — игриво заметил Джордж, накрыв своими ладонями руку Юлы и пожимая ее. — Дорогая Эйлин, я понимаю ваши дочерние чувства и воздаю вам за них должное. В наши дни, когда не остается ничего прочного, настоящего…
«Ну, поехал!» — с отчаянием подумала Юла.
