Его ладони стали грубо, без намёка на нежность, оглаживать мою спину, краем сознания я слышала треск ткани платья под его пальцами. Затем одна из них спустилась на мои ягодицы, а другая зарылась в мои волосы, слегка потянула, причинив лёгкую боль. Ещё никто так со мной не обращался. А если бы попробовал — получил бы порцию боли. Но сейчас мне было плевать. Даже грубость не делала Его прикосновения менее желанными. Пусть хоть кусает меня, лишь бы только не отпускал…
Выпутав руку из моих волос, он опустил её на мою грудь и сжал. От прошедшего по телу ощущения, будто через него пропустили электрический разряд, я сдавленно простонала прямо в продолжающие сладко терзать меня губы. В ответ мне прозвучал тихий рык, а затем Джордж вдруг отстранился. После чего я почувствовала на теле несколько быстрых движений и услышала треск ткани. Через мгновение я ощутила, что абсолютно голая. Но никакого смущения от этого не испытала, слишком уж сильно была возбуждена. А ещё мгновение спустя похожий треск раздался уже в шаге от меня. Похоже, любимый был не в том состоянии, чтобы возится с пуговицами и ремнём.
Открыв глаза, я увидела перед собой античного бога. Другие сравнения выглядели бы кощунством в отношении Джорджа. Только он мог быть настолько прекрасен! Хоть на самом деле рост у него был чуть выше среднего, я доставала ему макушкой только до подбородка, так что для меня казался высоким. Сложен просто идеально: не гротескно перекачанный, но и далеко не худой, ни грамма жира, одни чётко проглядывающиеся мускулы, сила которых едва ли поддаётся измерению. Слегка покрытый чёрными волосками торс так и манил мои ладони пройтись по его рельефу…
Размер возбуждения любимого впечатлял, а не будь у меня опыта, наверняка испугал бы…
Все эти мысли пронеслись у меня в голове за доли секунды, которые я имела возможность созерцать всё это великолепие целиком. А после мир вокруг крутанулся, и вот я уже лежу спиной на земле, ощущая на себе приятную тяжесть Его тела. Его губы снова атаковали мои, после чего он отстранился, но лишь для того, чтобы раздвинуть мои ноги и войти в меня одним резким толчком. Моё возбуждённое до предела тело с радостью приняло его, испытывая давно позабытое чувство наполненности. Джордж склонился надо мной, с явным наслаждением провёл руками по моим груди и животу, затем упёр их в землю на уровне моей груди и стал медленно выходить из меня, после снова резко толкнулся обратно. Затем повторил это снова и снова, а я чувствовала нарастающее с каждым новым толчком томление, которое нагнеталось внизу живота, скручиваясь в тугую пружину. Я обвила ногами его бёдра, чтобы не дать ему выйти из меня во время толчков. С моего положения открывался шикарный вид на напряжённые мышцы груди и пресса любимого. Поддавшись искушению, я провела по ним ладонями вверх-вниз несколько раз, с удовольствием ощущая их форму и жар, исходящий от его тела. Джордж на это издал короткий стон и ускорил темп, лавинообразно усиливая моё удовольствие. Мои вздохи переросли в стоны.
Я уже была на краю, когда любимый сделал несколько особо сильных толчков и с громким стоном-рыком излился в меня. Однако неудовлетворенный стон замер у меня в горле, когда он толкнулся в меня ещё несколько раз, смакуя своё наслаждение…
Торнадо. Извержения вулкана. Цунами. Ядерный взрыв. Нечто менее мощное вряд ли подойдёт для описания того, что я испытала в тот момент… вот только несло оно не разрушение, а удовольствие! Волна невероятной силы прокатилась и тысячекратным эхом отразилась во всех уголках моего тела, заставляя меня до предела выгнуться в спине и вскрикнуть во весь голос, после чего упасть назад без сил и мыслей.
Способность думать возвращалась медленно и неохотно, позволяя сполна насладиться эйфорией. Я будто плавала на поверхности тёплого моря, а отголоски испытанного напоминали лёгкое, едва ощутимое покачивание на его волнах… Даже представить себе не могла, что подобное в принципе можно испытать. Это было нечто невероятное, невообразимое, неописуемое… Даже мне, вампирше, прожившей более одиннадцати веков, не хватает слов, чтобы описать свои чувства — эти наборы звуков кажутся по сравнению с ними насколько… блеклыми…
Открыв, наконец, глаза, я обнаружила Джорджа, всё так же нависающего надо мной. Он смотрел на меня с лёгкой тёплой улыбкой, а выражение глаз было таким… так смотрят на самое дорогое и важное, что имеют. Даже сейчас мне трудно было осознавать, что этот взгляд адресован мне, и это не моя фантазия… Моя рука сама собой потянулась к его щеке и нежно легла на неё. Нет, не мираж…
— Знаешь, — начал говорить любимый, — я хотел извиниться за свою поспешность, несдержанность и грубость… но, глядя на то, как ты улыбаешься, мне как-то расхотелось.
— И правильно… — моя рука соскользнула с его щеки и пропутешествовала по шее и плечу, остановившись на локте, — разве можно извиняться за нечто настолько прекрасное? — улыбка Джорджа стала шире, но затем исчезла совсем, а взгляд посерьёзнел.
— И всё же, в следующий раз я постараюсь быть сдержанней.
