Жизнь у неё началась отнюдь не радужно — месячного младенца подбросили под дверь приюта. Никаких документов или записок не прилагалось, только корзинка с пелёнками. По её словам, жизнь в приюте у неё в памяти почти не отложилась. Оно и попятно, потому что в возрасте пяти лет её и ещё нескольких детей «отдали на усыновление», а на самом деле — продали одной организации, которая выращивала из них… идеальных убийц. С самого детства они проходили физические, а после и боевые тренировки на грани возможного, более поздние этапы которых выдерживали далеко не все, и проходили особую психологическую обработку, которая подавляла в них все эмоции, кроме одной — верности своим хозяевам и готовности выполнить любой их приказ.
На этом моменте во мне шевельнулось какое-то незнакомое (а может, просто давно забытое) чувство. Это было… сочувствие? Кажется, это оно и есть. Ведь я и сама очень долгое время была инструментом в чужих руках, хоть и несколько иным образом.
Вот только с Сандрой у них что-то пошло не так… ей не смогли внушить абсолютную верность. Точнее, смогли, но через несколько лет работы, уже как полноценного оперативника, внушение дало сбой. Она видела, как живут обычные люди, и в девушке росла ненависть, что её всего этого лишили, а особенно за то, что её оболванили, сделали безвольной марионеткой. Два года у неё в голове зрел план своего «ухода в отставку». Она вычислила глав организации, всё руководство и их хозяев. А когда Сандра была уверена, что нашла всех, инсценировала свою смерть во время одного из заданий, а затем, выждав полгода, открыла охоту.
— Которая завершилась полным провалом, — с досадой продолжила девушка. — Я не знаю, где именно прокололась, хоть у меня и есть несколько вариантов. В любом случае, я убрала больше половины намеченных целей, когда на меня вышли мои бывшие коллеги — и охота началась уже за мной. Устроили засаду в безлюдном месте. Тем не менее, трёх из пяти я умудрилась уложить. Но после подстрелили уже меня, да так, что в рукопашной против двух противников моего уровня квалификации у меня не было шансов, а патроны аккурат закончились. Собственно, мне уже было всё равно — я заранее была готова и к такому исходу, да и бесстрашие от психологической обработки в организации никуда не делось, даже после того, как моя верность ей рухнула. Я была даже в некотором роде рада, что отправлюсь в Ад, или ещё в какое место, куда мертвые поступают, в компании многих из тех, кто сделал это со мной и другими, — всё это время она и вправду говорила почти без эмоций, если не считать явной досады от своего фиаско. — А затем за моими противниками мелькнула тень… и того, что обирался высадить мне мозги, швырнуло в стену с такой силой, будто его тягач на полной скорости ударил. После чего тень метнулась ко второму, и теперь я смогла увидеть мужской силуэт, который схватил моего экс-коллегу и… вгрызся ему в шею. Когда он отбросил от себя явно мёртвое тело через несколько секунд — увидела его ярко-красные глаза. Я понятия не имела, свидетелем чего стала, но была уверена, что буду следующим трупом. Однако вышло иначе… — она замолчала, явно закончив.
— Очень… занимательный рассказ, — протянул Дем. Я мысленно с ним согласилась. — Но не менее занимательно то, что мне поведали Афтон и Елена, — он повернулся ко мне. — Якуб выбирает себе еду среди преступников. Причём, судя по всему, не случайных — пробирается в архивы правоохранительных органов и, похоже, расследует дела, что его заинтересовали. И, что самое интересное, он находит преступников, и всё ему признаются во всех грехах, причём без всякого запугивания и тому подобного со стороны Карского. А если те говорят о своей невиновности — он им верит и не трогает их, — как интересно…
— Вот как… — я задумчиво на него посмотрела. — Похоже, у тебя есть дар?
— Да, — с небольшой задержкой кивнул поляк. — Я могу заставить говорить правду кого угодно. Мне нужно просто немного сконцентрироваться — и тот, на кого я воздействую, выбалтывает всё, что я хочу знать. При этом он и сам не осознаёт этого, пока я не прекращу воздействие.
Вот так-так… Теперь, кажется, я знаю, почему Аро следил за ним. Не для того, чтобы присоединить его к Вольтури. Он хотел найти повод его устранить. У покойного повелителя было очень много грязных секретов — а этот индивид при определённых условиях мог бы заставить его выдать их во всеуслышание! Хотя непонятно, почему Аро до сих пор не послал нас уничтожить его. Человек, три месяца знающий о нашем существовании — вполне достаточное нарушение для казни, по крайней мере, для Аро и Кая. Хотя… учитывая его состояние в последнее время — подозреваю, что он уже и сам не вполне отдавал отчёт своим действиям. Да и вряд ли это теперь важно.
— А в человеческой жизни ты что-то похожее за собой замечал? — поинтересовался Алек.
