Незаметно осень сменилась зимой. После рождественских праздников Белла объявила, что хочет учиться на археолога. Как она сказала, к этому её подтолкнули обнаруженные нами в джунглях руины. А ещё ей было крайне интересно то, что связано с древними человеческими цивилизациями. Существовали многочисленные свидетельства того, что людей «воспитывал» кто-то куда более развитый, в некоторых вопросах превосходящий даже то, чем располагает современный человек. Любимая, в отличие от людей, наверняка знала, что более развитые цивилизации существуют, так как её отец был представителем одной из них. И хотела поискать следы подобного на Земле. Что ж, её интерес был мне понятен, и я без проблем присоединился к ней в подготовке к поступлению в университет на исторический факультет, со специализацией на кафедре археологии. Выбранное женой учебное заведение располагалось близь городка под названием Шеннон*, и климат там был по большей части пасмурным, что было удобным для меня, плюс относительно рядом находится заповедник, где я мог питаться. А Беллу устраивали программа обучения и не слишком большое и плотное местное население (в мегаполис она переселяться надолго не хотела).
В итоге следующей осенью мы, на «отлично» сдав вступительные экзамены, поступили. Любимая была весьма общительна с сокурсниками, ей явно нравилось, что здесь к ней нет предвзятого отношения, как в форкской школе. А вот я не особо старался с ними сближаться. Не то, чтобы откровенно игнорировал, отвечал, если обращались прямо ко мне… но по большей части изображал мебель при Изабелле.
Моя девочка, между тем, расцвела ещё больше. Она и при нашем знакомстве уже была превосходно сложена, однако сейчас… её твёрдый второй размер немного подрос, став ближе к третьему, бедра стали заметно шире, сделав талию ещё выразительней, да и попка налилась. Хоть я и продолжал называть её своей девочкой, это была уже не «девочка», а прекрасная молодая женщина. Мой мужской аппетит к ней просто не имел границ. К счастью, это было полностью взаимно, так что мы занимались любовью при каждом более-менее удобном случае. К слову, на Беллу засматривались многие парни. Однако контингент тут был по большей части адекватный — всем было прекрасно видно, что мы с Изабеллой женаты, и это останавливало большинство, судя по тому, что я помимо воли подслушивал. А тех, кого бы это не остановило от приставаний к моей жене, останавливал мой свирепый взгляд — хорошо быть вампиром…
Девушки-человечки на меня тоже кидали красноречивые взгляды, но моя отпугивающая аура и обручальное кольцо охлаждали их пыл. Хотя я не один раз слышал, как они обсуждали меня между собой… милые дамы, ваше счастье, что у меня есть Изабелла! Моё повышенное внимание ни для кого, кроме неё и Виктории, добром не заканчивалось…
Однако внешностью изменения Беллы не заканчивались. Она становилась всё сильней, быстрей, крепче… Смешно сказать, но мне стало больно бить по ней во время наших тренировок! Да и вообще, я в этих спаррингах уже стал практически интерактивной боксёрской грушей, ибо причинить какой-либо реальный вред чем-то, кроме зубов, моей девочке было просто нереально… Это, конечно, чуть задевало мою бойцовскую гордость, но больше я был рад, что Белла так сильна, и может дать решительный отпор кому угодно.
***
Итак, как я уже сказал, со свадьбы четвёртой парочки Калленов прошло полтора года. Была середина декабря. И я, вернувшись с охоты, сидел на диване в нашем небольшом, взятом в аренду, домике, немного похожем на тот, что остался в Форксе. Читал какую-то художественную книгу… точнее, тупо смотрел на исписанные страницы, видя их, но не воспринимая. Мои мысли полностью занимала тревога.
В предыдущую неделю любимая чувствовала себя не как обычно. По её словам, не «плохо», а просто… странно. Она даже пахнуть стала чуть иначе. А три дня назад связалась с отцом, и они вместе направились к его звездолёту — проверить, в чём может быть дело. Я, разумеется, порывался с ними, но Чарли сказал, что не хочет выдавать мне местоположение корабля. Не потому, что не доверяет, а из-за того, что в моей голове могут покопаться. Он не хотел рисковать. Поэтому я сейчас сидел и изводил себя переживаниями в тёмном доме, так как была уже ночь. В голове крутилась когда-то услышанная от моей девочки фраза: «Я ведь уникальное существо, и со мной могли быть всякие сюрпризы… да и сейчас могут быть». Эти «сюрпризы» я даже представлять не хотел. Думать о хорошем, думать о хорошем, думать о хорошем… чёрт, аутотренинг ни хрена не помогает!
Скрип входной двери вырвал меня из состояния назревающей паники, заставив меня ощутимо вздрогнуть. Я резко повернулся на звук…
В двери из коридора в гостиную, в которой я находился, стояла моя жена. Она смотрела на меня сияющими глазами, губы изгибались в широченной улыбке, чуть обнажая ровные зубки. А запах, заполнивший комнату, был буквально пропитан радостью… Напряжение последних дней отпустило — что бы ни узнала любимая из обследования, эти новости точно не плохие. Но всё же, какие?
