— Я… — у меня не было уверенности, как правильно объяснить. Во мне с детства воспитывали уважение к противоположному полу. И, сказать по правде, женщина на коленях с моим мужским достоинством во рту совершенно не входила в понятие «уважение»… Вот только в таком ключе это говорить Огоньку не стоит. Она точно не оценит. Виктория, вообще, умела вести себя прилично, но внутри была немного диковатой и грубоватой. Это подчёркивал и её «байкерский» наряд — чёрные кожаные куртка и штаны с кучей разнообразных металлических элементов, да ботики на тяжёлой толстой подошве в придачу, купленные ею во время поездки в Сиэтл с Элис и Эсми на выходных. Должен отметить, такой стиль очень ей шёл. На некоторые мои действия, вроде открывания для неё дверей авто, она только глаза закатывала, называя в мыслях «джентльменскими замашками». К счастью, это её не раздражало — скорее, забавляло. Только сейчас она эти мои «замашки» может совсем неправильно воспринять… В общем, умом я понимал, что если женщина сама такое предлагает, по собственному желанию, то для неё в этом нет ничего унизительного. К тому же, не мог не признать, что полуголая Виктория, стоящая передо мной на коленях, выглядит очень эротично… Но мне хотелось чего-то несколько более… романтичного. Хм… попробуем зайти с этой стороны. — Понимаешь… это же наш первый раз. А для меня — так вообще первый. Мне бы хотелось, чтобы он был особенным… хотя бы в том, что мы будем получать удовольствие в одинаковой степени и одновременно…
— Ох, сколько у тебя тараканов в голове… — проговорила любимая, фыркнув при этом. — Ладно, будь по-твоему. «Я всё равно ещё попробую тебя на вкус…» — и медленно облизнулась. Странно, но это мысленное обещание и этот жест совсем не показались мне пошлыми… может, потому, что звучали из уст любимой и любящей меня женщины. Наоборот — они только завели меня!..
Произошедшее дальше я помнил несколько смутно. Невероятные по силе и новизне чувства и ощущения, стоны, крики и рычание, как Виктории, так и мои собственные — всё смешалось в клубок. Кажется, я прижал Огонька к дереву, и мы любили друг друга стоя… даже затрудняюсь сказать, сколько времени. Казалось, что целую вечность… А в какой-то неуловимый момент меня накрыло… чистое, ничем не замутнённое удовольствие, смешанное с всепоглощающей любовью и бесконечной благодарностью к той, с кем вместе я это испытал! Самое восхитительное ощущение за всё моё существование!
После мы просто молча стояли, обнявшись. В мыслях любимой царил тот же сумбур, что и в моих.
«Чёрт возьми, что это такое было?!» — уловил я потрясённую мысль Виктории несколько минут спустя. — «Я… я чуть не лопнула удовольствия! От такого и с ума сойти недолго… хотя, может, я и сошла? Всё происходящее вокруг меня в последнее время — форменное безумие. Не можешь победить — присоединяйся, так что ли?..» — на последней мысли я не выдержал и рассмеялся. Виктория отняла голову от моей груди и вопросительно посмотрела мне в глаза.
— Ты права — это безумие! — со смехом сказал я. — И я совсем не хочу возвращаться в нормальность…
— Думаю, я тоже не хочу, — широко улыбнулась Огонёк, чуть обнажив зубы.
— Спасибо тебе, — теперь уже со всей серьёзностью произнёс я. — Это было лучшее, что я испытывал в жизни.
— Если так — не стоит благодарности, — улыбка любимой стала нежной, — «Потому, что я тоже ещё не испытывала ничего подобного».
Я просто прильнул к этим улыбающимся мне устам в медленном поцелуе, пытаясь выразить переполняющие меня чувства, и ещё крепче прижав мою Викторию к себе. Теперь я окончательно поверил, что у меня есть душа… Разве возможно так любить, не имея души, в конце концов?..
Предчувствую, мы ещё натерпимся от родственничков, особенно от Эммета — они ведь обязательно поймут, что случилось… По нашим счастливо-довольным физиономиям всё видно будет. Да и плевать — пусть все видят наше счастье! На самом деле, они только порадуются за нас, несмотря на шуточки и подколки. В конце концов, мы — семья! А Эмма и поколотить можно, если что…
В самолёте, летевшем рейсом «Рим-Вашингтон-Сиэтл» уже к финальному пункту назначения, было много пассажиров. Но трое весьма сильно выделялись на общем фоне: белокурая девушка, почти девочка, лет шестнадцати-семнадцати на вид, а также два парня — брюнет, лет восемнадцати, и шатен, лет двадцати. Объединяли их неестественная бледность и очень странный цвет глаз — голубой с примесью фиолетового.
Это были Джейн, Алек и Деметрий Вольтури, посланные за таинственным Джорджем, обосновавшимся, по данным присутствующего здесь Деметрия, в Форксе.
Каждый из них думал об этой личности, но по-своему…
