— Что ж, — начал я, немного подумав, — я постоянно слышу мысли всех, кто находится от меня в радиусе нескольких миль. Будто нахожусь в огромном зале с толпой, галдящей одновременно.
— «Это, наверное, трудно…» — подумала она. И вслух: — А отключиться ты можешь?
Я вздохнул и отрицательно покачал головой: — В первые годы после обращения я почти сходил с ума от этой какофонии в своей голове. Постепенно я научился отгораживаться от них до некоторой степени, а при желании концентрироваться на чьих-то конкретных мыслях, чтобы слышать их лучше… но полностью выключить это, к сожалению, не могу.
— «А что на счёт меня?»
— Если говорить конкретно про твои мысли — то их я практически не могу приглушить. Просто, чем лучше я знаком с кем-либо — тем чётче и на большем расстоянии мне слышны его мысли. Скажем, мысли членов своей семьи я всегда услышу на фоне сотен других… а ты для меня ещё ближе.
— «Просто прекрасно…» — закатила она глаза.
— Прости, но я и вправду не могу ничего с этим сделать…
— Ладно… — вздохнула Виктория. — «Привыкну и к этому — куда теперь деваться…»
— Хочешь, я буду делать вид, что не слышу их? У меня это неплохо выходит… — предложил я.
— В этом нет смысла… я всё равно знаю, что ты их слышишь, — снова вздох.
— Не знаю, станет ли тебе от этого легче… но твои мысли — то, как ты обо мне думаешь, просто наполняет меня счастьем! — серьёзно сказал я.
Виктория улыбнулась: — «Правда?»
— Самая правдивая, — улыбнулся я в ответ.
— «Что ж, так действительно легче… немного».
Я обвил руками её плечи и прижал к себе. Она, в свою очередь, обняла меня за талию и прижалась щекой к моей груди. Я вдохнул запах её пламенных волос. Моя Огонёк…
— Что? Огонёк? — подняла взгляд Виктория. Я что, произнёс это вслух?
— Ну… я так называю тебя в мыслях с той нашей совместной охоты… твои кудри — словно огонь, особенно, когда ты бежишь.
— «Хм, Огонёк… мне нравится».
— Можно тебя так называть? — уточнил я.
— Можно… но не при посторонних. «Не при Эммете, он точно будет потешаться…»
— Хорошо, я постараюсь, — рассмеялся я.
Мы некоторое время стояли молча, просто наслаждаясь объятьями друг друга. Наконец, мой дар больше не стоял между нами, и я чувствовал настоящее единство наших… душ? Может быть… Впервые моя железобетонная уверенность в отсутствии у меня души дала трещину.
— Эдвард?
— М-м-м?
— Ты сказал, что не понимал до нашей встречи своих братьев и сестёр… — и подумала, не обращаясь ко мне: «Неужели за сто лет у него не было женщин?»
— Наш недавний поцелуй был первым для меня.
Глаза Огонька стали, как блюдца: — «Не может быть…»
— Может, — пожал я плечами, — когда я был человеком, мои мысли были больше заняты грёзами о военной службе, чем о противоположном поле… а после обращения я был поглощён борьбой с жаждой и даром. Когда же более-менее обуздал их — телепатия не давала мне всерьёз заинтересоваться ни одной женщиной. Я видел их всех насквозь. И то, что читал в их мыслях, было чем угодно, кроме любви. У человечек — желание заарканить «богатенького мажора» или банальная похоть. У нескольких вампирш — желание иметь компаньона или стать частью сильного клана (вот только, когда они понимали, что для этого нужно отказаться от человеческой крови, их пыл заметно охлаждался)… а одна дама вообще хотела затащить к себе в постель скорее из спортивного интереса. Не то, что бы я её совсем не привлекал в долгосрочно перспективе, но уверен, что надоел бы ей через какое-то время… и в таких отношениях заинтересован не был.
Виктория опустила взгляд: — «Не могу похвастаться такой же разборчивостью…»
Я приподнял её голову за подбородок, и легко соприкоснулся своими губами с её, после чего посмотрел ей в глаза.
— Мне абсолютно всё равно, что было до нашей встречи, — с чувством сказал я. — Прошлое в прошлом. А сейчас есть только Мы. Ты и я, — мой голос понизился до едва слышного шёпота. — Я так долго ждал тебя…
— Мы… — повторила Виктория, будто смакуя, затем счастливо улыбнулась. — Люблю тебя.
— Люблю тебя, — эхом отозвался я, после чего уже Огонёк впилась в мои губы. Страстно и настойчиво. Я прижал её за талию к себе, а она обвила руками мою шею, прижимаясь ещё тесней. А затем её руки начали проворно расстёгивать пуговицы на моей рубашке…
Когда до меня дошло, что произойдёт дальше, то отстранился. Мне казалось это неправильным — вот так, внезапно, посреди леса… немного не так я представлял первую близость с любимой женщиной! Вот только Виктория так не считала. И противится своей тяге к ней, умноженной на её полные желания мысли, было очень непросто…
— «Эдвард, в чём проблема? Я хочу тебя до одури, и знаю, что ты хочешь меня. Чего тебе не хватает?»
— Но… — попытался было возразить я, однако Виктория не дала мне сказать и слова, схватив за рубашку, грубо притянув и снова требовательно впившись в мои губы.
— «Не смей. Мне. Отказывать. Эдвард. Каллен!», — прозвучал у меня в голове её злобно-возбуждённый голос. И я сдался. Просто не мог больше противиться… да и не хотел, если быть честным с самим собой.
