– Возьмите с собой двести человек из лучших. Вечером выступаем. – Потом сказал, обращаясь к присутствующим в шатре трибунам: – Сегодня до заката надо совершить жертвоприношения. Посмотрим, что уготовили нам боги!..
Вторую ночь пятьсот нумидийских всадников скрывались в роще на холме, расположенном между лагерями римлян и карфагенян. Выезжали туда поздно вечером, возвращались, когда уже светало. Ганнибал приказал им во что бы то ни стало пленить легионера, а лучше не одного.
То, что придется захватывать не одного, Гауда не сомневался: лагеря находились слишком близко, и ни римляне, ни карфагеняне не выходили за ворота в одиночку – слишком опасно. Ганнибалу был очень нужен пленный: римляне преградили ему дорогу на северо-восток, и полководцу было необходимо разгадать их замыслы на ближайшее время.
Около двух десятков нумидийцев расположились в разных точках леса и наблюдали за равниной, через которую проходила дорога, ведущая от римского лагеря. Остальные, спешившись и разбившись на небольшие группы, ожидали сигнала. Одни сидели, на чем придется, другие дремали, прислонившись к деревьям. Кони без седел – в седлах нумидийцы не нуждались – щипали траву, радуясь отдыху.
Ночной лес жил своей жизнью. Протяжно ухали совы, подвывали волки, трещали цикады, попискивали летучие мыши. Казалось, никто из лесных обитателей не обращал внимания на затаившихся солдат.
Ночь только зачиналась. Взошла ущербная луна, слабым светом озарившая лес, что находящимся в засаде было только на руку: меньше шансов быть замеченными врагом.
Гауда, расстелив плащ на траве, полулежал в компании Исалки, непосредственного командира нумидийцев, вынужденного считаться с могущественным любимцем царевича Масиниссы, и вел с ним неторопливую беседу.
– Вчера отсидели всю ночь напрасно. Неужели и сегодня никто не попадется?
Гауда выглядел немного огорченным – он не любил безрезультатных вылазок.
– Римляне стали очень осторожны, – ответил Исалка. – Но я чувствую: в наши сети сегодня кто-нибудь заскочит.
Некоторое время они молчали. Первым заговорил Исалка.
– Скажи, то, что говорят о твоей клятве – правда?
– Кто говорит? – удивленно усмехнулся Гауда, не ожидавший такого вопроса.
– Говорят… Не увиливай от ответа.
– Не хочу это обсуждать, – твердо сказал Гауда.
– Значит, правда! – Исалка удовлетворено хлопнул себя ладонью по колену. Не обращая внимания на недовольный взгляд Гауды, он продолжал допытываться: – Скажи, а почему ты не стал исполнять свою клятву в Испании? До конца, я имею в виду, – добавил он.
Гауда стиснул зубы и отвернулся, но Исалка не отставал – любопытство и гордость за своего земляка снедали его.
– Ладно, скажу, – неохотно согласился Гауда, уступая его настойчивости. – Надеюсь, все сказанное останется между нами?
– Обижаешь, – обиделся Исалка: нумидиец может не доверять только врагу или к иноземцу, но никак не соплеменнику.
Гауда изучающе посмотрел на него, и торжественно, очень тихим голосом, произнес:
– Я должен отомстить за смерть моих самых близких людей. И я не успокоюсь, пока моя клятва не будет исполнена. Иначе присоединюсь к отцу и брату.
Он умолк. Исалка тоже молчал, ожидая продолжения.
– Спрашиваешь, почему я не исполнил до конца свою клятву в Испании? – произнес Гауда. – Отвечу: в Испании из знатных римлян остался только Сципион Младший. Но он - не консул и даже не претор. До него тяжело добраться, все-таки командующий римскими войсками в Испании, да еще с проконсульскими полномочиями. Скажу честно: я не уверен, что младшим Баркидам удастся уничтожить его армию – говорят, за ним стоят сами боги… Тем более, что я уже убил одного члена его семьи. Другое дело – Италия, битком набитая консулами, преторами, эдилами , консулярами (бывшими консулами)… Здесь – победоносный Ганнибал. И мои шансы намного больше.
Исалка смотрел на него, как на сумасшедшего: убить лично кого-либо из перечисленных Гаудой почти невозможно. Он был уверен, что принесение сыном Батия на алтарь отмщения Сципиона Старшего стало не более чем удачным стечением обстоятельств.
– Когда, находясь с царевичем в Карфагене, я узнал об отбытии Мисдеса к Ганнибалу, то не сомневался ни минуты, – мрачно произнес Гауда. – Я упросил Масиниссу отпустить меня с ним. Тем более что новым консулом в Риме снова избран Марцелл, гнусный убийца моих близких. И вот я здесь…
Исалка обдумывал услышанное, когда быстрым шагом, стараясь не создавать лишнего шума, к ним приблизился солдат и взволнованно доложил:
– Командир, мы заметили большой отряд римлян, движущийся через равнину в нашу сторону.
Исалка и Гауда вскочили на ноги.
– Сколько их? – озабоченно спросил Исалка. Он лихорадочно раздумывал, что делать – напасть или послать гонца в лагерь.
– Меньше, чем нас, – успокоил наблюдатель. – Но это тяжелая конница.
– Интересно, что им нужно? – спросил Исалка. – Очень странно. Большой конный отряд, ночью движущийся в сторону нашего лагеря… Похоже на самоубийство.
