Ганнон Бомилькар, Мисдес, Исалка и Гауда стояли за Ганнибалом, молча наблюдая за допросом. Стойкость и упорство этого римлянина восхищали их. Однако они провели на войне не один год и хорошо знали, что все это продлится недолго: пытка есть пытка, да и спрашивали пленного не о таких уж важных вещах, чтобы за них стоило умирать мучительной смертью.
Но вот римлянин наконец-то рассказал все, что от него требовали.
– Вот это новость! – восторженно вскрикнул Ганнибал и, обернувшись, посмотрел на соратников. – Вы слышали его слова?
Из присутствующих только Ганнибал, Мисдес и переводчик, грек из Тарента, понимали латынь.
Не дожидаясь ответа, полководец пояснил:
– Оказывается, он – ликтор Марцелла. Сопровождал консула в этой ночной вылазке.
Увидев, как вытянулись от изумления лица присутствующих, Ганнибал захохотал от восторга.
– Это еще не все! В отряде римлян были оба консула – Марцелл и Криспин! А еще – два военных трибуна и два префекта. Я не понимаю – старый Марцелл совсем, что ли, выжил из ума, сделав такую глупость – обоим командующим самим пойти в разведку, обезглавив армию?!
Исалка самодовольно улыбался, а Гауда напряженно думал: «Пожилой римлянин, которого я убил, неужели… не может быть… Это консул Марцелл?!..»
– Господин, – обратился он к Ганнибалу, – позволь мне сказать?
– Говори, – разрешил тот.
Гауда коротко рассказал о роковом для пожилого римлянина броске копья и о последовавшем за этим бегством врага.
Ганнибал немедленно стал подробно расспрашивать пленного, как выглядел и во что был одет Марцелл.
Закончив, он повернул к соратникам довольное лицо.
– Ты – счастливчик, Гауда! – Баркид смотрел на нумидийца с искренним восхищением. – Боги благоволят к тебе! Ты убил консула! И не простого консула, а самого Марцелла! Проси чего хочешь – ты всего достоин!..
Исалка с завистью посмотрел на Гауду. Именно он, командир нумидийцев, должен быть сейчас на месте этого изнеженного любимчика царевича. Именно ему должна достаться награда и похвалы полководца. Но Гауду награды сейчас волновали меньше всего: он был счастлив от того, что его клятва исполнена. Отец с братом отомщены.
Просьба Гауды удивила всех присутствующих:
– Я прошу, Ганнибал, лишь об одном. Прикажи найти тело Марцелла и похоронить его со всеми воинскими почестями.
– Ты не только отважный воин, Гауда, – ответил с уважением полководец, – но и обладаешь большим благородством. – Он обвел присутствующих тяжелым взглядом и объявил: – Да будет так! Я сам хотел поступить с павшим Марцеллом, как с героем. Он это заслужил.
Отдав вызванному адъютанту необходимые распоряжения, Ганнибал произнес, удовлетворено потирая руки:
– Пока ищут тело консула, я предлагаю отобедать и отметить удачу хорошим вином…
Страшные вести пришли из Галлии. Гасдрубал Баркид с большой армией идет на помощь брату; он набирает среди галлов новых воинов, охотно вступающих в его войско, которое увеличивается день ото дня.
Рим охватила паника, подобной которой не было уже давно – с тех времен, когда Ганнибал подступил к стенам города, но не решился на штурм. Вдобавок ко всему, случилось плохое предзнаменование – молния попала в храм Юноны Царицы, что на Авентине .
Надо срочно умилостивить богов, решили децемвиры . По их указанию эдилы собрали знатных римских матрон, отобрали двадцать пять самых достойных и повелели внести взносы, на которые искусные ювелиры изготовили лохань из чистого золота, помещенную в храм разгневанной богини.
Кроме того, назначили торжественную процессию с жертвоприношениями.
Дорога, по которой пройдет шествие, была известна заранее: от храма Аполлона через Карментальские ворота, затем по Яремной улице на Форум, потом по Этрусской улице, через Велабр – район художников и ремесленников, - далее через Бычий рынок до храма Юноны Царицы.
Улицы Рима были полны народа. Несмотря на довольно прохладное утро, толпа все прибывала и прибывала. Все хотели посмотреть на красочное зрелище.
Аришат вместе с сыном тоже решили развлечься. Сейчас они шли в сторону Форума .
Аристоника (Аришат уже привыкла к своему новому имени) была одета как настоящая римская матрона: длинное белоснежное платье до пят, с шикарным шлейфом позади; сверху накинута палла – голубой плащ с прикрепленным к вороту покрывалом, закрывающим голову.
Гелон, которого она держала за руку, испуганно оглядывался по сторонам, – он видел такое столпотворение первый раз в жизни и ему было немного боязно.
Они прибыли в Рим несколько дней назад, покинув виллу на побережье, и теперь заново обживали дом Фонтея на Палантине, который стоял по соседству с домом Клавдия Нерона, консула нынешнего года.
Латинский язык стал для них почти родным, Аристоника и Гелон даже между собой разговаривали на нем, и мальчик начал забывать финикийскую речь. Но карфагенские имена он еще помнил, и сейчас они нестерпимо резали его слух.
