Теплов лишь кивнул в знак приветствия и холодно быстро чмокнул ручку Ксении. Михайлов же долгим поцелуем одарил сначала ручку Марьи Ивановны, а затем и Даши.
Напряжение между Михайловым и Тепловым было так сильно, что молодые люди даже не подали друг другу рук. Страстный взор Ивана тут же пробежался по Даше с ног до головы, и она вмиг смутилась. Девушка явственно видела, как молодой человек внимательно рассматривает ее, не отрывая горящего взгляда. Ксения как-то умело уже оказалась напротив Теплова и, призывно смотря ему прямо в глаза, проворковала:
— Вы искусно танцевали с вашей сестрицей, Илья Григорьевич. Сейчас не сыскать хороших танцоров. Все так и норовят на ногу насупить.
— Вы с матушкой? — спросил Илья, посчитав, что уже неприлично так долго молчать.
— Нет. Она приболела, — объяснила Ксения и толкнула Михайлова в бок. — Иван, что ты как воды в рот набрал?
— Примите мои поздравления, Дарья Сергеевна, — произнес галантно Михайлов. — Мой подарок я попросил лакея отнести в вашу комнату. Надеюсь, он не пропадет, как все остальные мои презенты, — добавил он многозначительно.
— Остальные? — удивилась Марья Ивановна.
— Если подарок преподнесен в нужное время и к месту, с ним ничего не случится, — загадочно заметил Илья. — Если же он беспардонный и вызывающий, то и место ему в огне.
— Что это значит, Илья Григорьевич?! — воскликнул Иван, выпятив невольно грудь.
— То и значит. Мы в прошлый раз с тобой все обсудили, Иван Федорович. И не стоит теперь ворошить это. Ты на бал приехал, так и веселись, не порти праздник, — велел Илья.
— Я бы не приехал, кабы не сестрица. Никак не хотела одна отправляться.
— И правильно сделали, что приехали, — закивала Марья Ивановна. — Дашенька уж очень любит танцевать. Вы бы пригласили ее на следующий танец, Иван Федорович.
— Был бы счастлив, Дарья Сергеевна, — мгновенно расцвел Михайлов и поклонился Даше и Марье Ивановне. Даша улыбнулась Ивану в ответ.
— Матушка! — обернулся к женщине опешивший Илья. — Даша решила немного отдохнуть. А потом я потанцую с ней.
— Илюша, ты же с детства не любишь танцевать, — уточнила, улыбаясь, Теплова. — Займись лучше гостями. Пусть Иван Федорович и Дашенька потанцуют. Может, наш дорогой подпоручик хоть немного развеселится, а то на вас, уж извините меня, Иван Федорович совсем лица нет.
Михайлов галантно протянул Даше руку.
— Могу я пойти? — спросила Даша, обернувшись к Илье.
Теплов поджал губы и тихо буркнул:
— Иди. Только один танец, Иван Федорович…
Тот в ответ лишь кивнул. Даша, вложив свою руку в широкую ладонь молодого человека, последовала за ним в центр залы, где уже загремела музыка. Илья проследил за молодыми людьми недовольным взором и, наклонившись к матери, возмущенно прошептал:
— Матушка, вы что же, сегодня избрали себе роль свахи?
— А что, разве это плохая роль? — подтрунивая над Ильей, хитро заметила Марья Ивановна и добавила: — Пусть Иван Федорович чуть поухаживает за Дашенькой, что в этом такого? А ты бы, сынок, лучше Ксению Федоровну на танец пригласил, а то она уже заскучала, не правда ли, милая? — добавила Теплова уже громко.
Илья напрягся и тут же выпрямился, метнув недовольный взор на Михайлову, которая, как приклеенная, стояла рядом и, похоже, не собиралась отходить от них. Ксения встрепенулась и, благодарно улыбнувшись Марье Ивановне, произнесла:
— Мне вовсе не скучно. Но вы правы, ежели Илья Григорьевич составит мне компанию в танце, я бы охотно согласилась покружиться.
Молодой человек сжал кулак, мгновенно разозлившись на мать. Мало того что она Дашу с этим вертихвостом отправила танцевать, так еще и за него, словно он беспомощный ребенок, решала, что ему следует делать и с кем. Нет, он совсем не горел желанием танцевать с этой смазливой ведьмой, взгляд которой не разжигал его сердце, а, наоборот, холодил. Пока он искал предлог, чтобы вежливо отказаться, Ксения дотронулась до его локтя и, смотря в его глаза, проворковала:
— Вы искусный танцор, Илья Григорьевич, я уже говорила вам о том. И мне бы очень хотелось во время танца обсудить с вами один мучающий меня вопрос.
— Илюша, ну что же ты, — начала опять Марья Ивановна. Теплов так зло зыркнул на мать, что та вмиг умолкла.
— Что ж, пойдемте, — процедил молодой человек, понимая, что, если он откажет Ксении при матери, которая прекрасно видела, как Михайлова зазывно пела ему комплименты, это будет сильным унижением для девушки. И Ксения могла обозлиться на него. Он решил, что один танец ничего не будет стоить ему, а Михайлова, возможно, после этого отвяжется. Не сможет же она, в самом деле, бесконечно в наглую стоять рядом с ним и петь свои зазывные, мрачноватые песни.
