— Нет. Мне хотелось еще немного полюбоваться им, — ответила она просто и тоже по-доброму улыбнулась ему.
Не сводя с девушки восторженного поглощающего взора, Илья ощутил, как все его тело пронизывает сладостная дрожь предвкушения прикосновения. В длинном тонком пеньюаре, который подчеркивал ее стройный стан, с распущенными переливающимися в полумраке волосами, с нежным одухотворенным лицом, с яркими ласковыми глазами, чуть приоткрытыми губами, она показалось молодому человеку невозможно прелестной и манящей.
Подчиняясь внутреннему страстному порыву, он медленно сделал пару шагов и оказался на расстоянии втянутой руки от девушки. Отсюда ее синие чудесные глаза в обрамлении темных ресниц показались Илье огромными. Невольно он поднял руку и, едва прикасаясь к золотым локонам, которые обрамляли ее прекрасное лицо, осторожно провел по ним ладонью и глухо произнес, не отводя пожирающего взора:
— Такие мягкие. — Он приблизился вплотную и склонился над нею. Запустив пальцы в ее густые локоны, прошептал: — Ты такая красивая, Дарёна, что глаз не отвести…
Даша смутилась и отвернулась от молодого человека, опустив взор. Она не понимала, зачем он в ее комнате и к чему говорит все это. В глубине души она осознавала, что это неправильно, оставаться наедине с ним в спальне. Но какое-то неведомое чувство, которое сейчас владело ее существом, неистово желало, чтобы Илья был именно здесь, рядом.
В следующее мгновение губы молодого человека страстно приникли к ее лбу, а руки обвили ее стан, притягивая девушку к груди. Спустя миг он, обжигая своим дыханием ее лицо, проворковал:
— Прелестница моя. — От его слов Даша стыдливо покраснела и попыталась вырваться из его объятий. Однако ее порыв был столь слаб, что молодой человек тут же напряг руки и сильнее прижал ее к себе. — Тише, моя хорошая, не вырывайся…
— Прошу вас, Илья Григорьевич, нехорошо это, — пролепетала она неуверенно, ощущая, что от его ласковых интимных слов ее щечки загорелись румянцем. Понимая, что совсем не хочет, чтобы он опускал ее, она замерла в объятиях молодого человека. Но тихий отголосок разума затвердил ей, что вся эта ситуация слишком вульгарна и неприемлема. Она вновь попыталась отстраниться от него и взмолилась из последних сил: — Прошу, не надо…
В следующую секунду Теплов рухнул перед ней на колени, сильными руками обхватив ее ягодицы. Уткнув лицо в мягкую упругую грудь девушки, он страстно залепетал:
— Нравишься ты мне Дерёна, сил нет. Не гони меня, милая…
Он начал осыпать неистовыми поцелуями ее грудь, живот и руки, сжимая и гладя сильными ладонями ножки, ягодицы и тонкий стан.
— Боже, что вы делаете, — вымолвила Даша, задрожав всем телом. Не в силах устоять на подкашивающихся ногах, она невольно схватилась руками за его широкие плечи, чуть прикрыв глаза от сладостной дрожи, которая пронзила ее тело при его прикосновениях.
Илья ощущал, что совершенно теряет контроль над своими чувствами. Они вырывались из его существа, неуправляемые, дикие и неистовые. Ощущение ее упругого и нежного тела, облаченного лишь в тонкую шелковую ткань сорочки и пеньюара под его руками и горячими губами, ее невинность и притягательность окончательно лишили его разума. Сквозь жгучие поцелуи, которыми осыпал ее тело, он все яростнее шептал страстные слова:
— Горлинка моя… сердечко мое…
Даша ощущала, как все ее тело прямо горит от его дерзких прикосновений и любовных слов. Осознание того, что этот невозможно красивый, статный, вызывающий и притягательный мужчина теперь стоит перед нею на коленях, осыпая ее поцелуями, и шепчет приятные, сладостные речи, вызывало в душе девушки неистовый трепет. Она упивалась его ласками, ликуя оттого, что именно ее он выбрал для проявления своих чувств. В этот момент она ощущала, что Илья не просто приятен ей, а притягателен до такой степени, что она многое бы отдала, только бы он не выпускал ее из своих объятий.
Словно в каком сладостном, упоительном сне, Даша склонилась над его темноволосой головой и запустила пальцы в густые чуть взъерошенные волосы Теплова. Их сила и мягкость вмиг вызвали в сердце девушки невероятное возбуждение, и она, склонившись еще ниже над молодым человеком, приникла губами к его темноволосой макушке.
Отчетливо почувствовав ее ласку, Илья замер и поднял голову. Его глаза горели диким аквамариновым светом, и он прохрипел:
— Дашенька, горлинка моя…
Ее синие глаза мерцали нежным любовным светом, и он понял, что наконец сломил ее оборону, и она полностью в его власти.
Теплов стремительно вскочил на ноги и быстро подхватил Дашу на руки. Уже через мгновение он опрокинул ее на кровать и начал осыпать яростными жгучими поцелуями. Он поспешно освобождал девушку от одежды и с восторгом целовал все открывающиеся обнаженные места. Она же, прикрыв от наслаждения глаза, лежа на спине, выгибалась всем телом навстречу его нетерпеливым рукам, и, приоткрыв рот, сладострастно дышала. Через минуту он полностью освободил ее от немногочисленных покровов, и она обнаженная и трепещущая предстала перед его горящим взором.
