— Я еще не начала! — взвизгнула та. — Да обождите, Дмитрий Гаврилович! — прикрикнула Лиза недовольно на жениха, который в этот миг, подставив ей локоть, заметил, что пора идти в зал. — Это платье стоит целое состояние! А диадема? Она же вся из топазов! — запричитала уже в истерике она. — Мне ты никогда такого не покупал, братец!
Теплов мгновенно вышел из себя и сцепил в бешенстве зубы. Он наклонился к Даше, которая от слов сестры сжалась, словно затравленный зверек, и тихо шепнул ей на ушко:
— Дашенька, иди в залу, я сейчас.
Даша метнула на молодого человека несчастный взор и, отметив в его глазах ласку, немного успокоилась и почти бегом последовала по велению Ильи в сторону бальной залы. Но все же краем уха она услышала последние фразы сестры и Теплова:
— Чем же эта змея тебя так расположила к себе, что ты на нее столько деньжищ потратил?! — не унималась Лиза. Благо молодые люди стояли чуть в стороне, и никто не слышал их разговор. Только некоторые слуги, что проходили мимо, посматривали на спорящих.
— Елизавета Григорьевна, — попытался вмешаться в разговор Дмитрий Гаврилович.
— Погоди, Дмитрий! — возмутилась девушка и отмахнулась от Бибикова, как от назойливой мухи.
— Лизавета, я не намерен все это выслушивать, — начал увещевательно Теплов, чувствуя, что еле сдерживается.
— Если бы я не знала, что она наша сестра, — Лиза сделала театральную паузу и уже почти шепотом, чтобы никто, кроме Ильи и Бибикова, не услышал, прошипела: — То решила бы, что она твоя полюбовница…
— Лиза! — в сердцах воскликнул Бибиков, опешив от ужасных слов девушки.
Теплов позеленел от ярости и, сжав кулак, прочеканил:
— Еще слово, Лизавета, и твоей помолвке конец!
Девушка тут же поджала от обиды губки, и на ее глазах выступили слезы. Теплов резко развернулся и, окинув злым предостерегающим взором сестру, которая уже рыдала на плече Бибикова, стремительно направился в зал, чувствуя, что Лизу надо немедленно сбагрить замуж в дом Бибикова, пока она и впрямь не поняла, кем приходится ему Даша. Так как его сестрица могла по-настоящему отравить им жизнь своими истериками.
Теплов направился в сторону девушки, неся в руках два бокала с шампанским. Даша при его приближении улыбнулась. Но когда Илья приблизился, ответная улыбка сползла с его губ, и он помрачнел, глядя на девушку. Ибо только в эту секунду Теплов отметил, что теперешнее платье Даши и эта ее нежная улыбка так походили на то видение, что он видел ранее. Во сне. В том кошмарном сне, когда она стояла через пропасть от него, а рядом с ней находились Михайлов и другой мужчина без лица. Именно так она улыбалась во сне, и как раз в этом светлом голубом платье она была. Молодой человек замер около Даши, пытаясь прийти в себя от неприятного озноба, охватившего его существо. Она же, инстинктивно ощущая, что с молодым человеком что-то происходит, дотронулась до его локтя и ласково спросила:
— С тобой все в порядке, Илюша?
Илья вмиг опомнился и отогнал тревожные мысли. Улыбнувшись девушке, он проворковал:
— Да, моя хорошая, все хорошо…
Весь оставшийся вечер Даша танцевала лишь с Тепловым. Он ни на шаг не отходил от нее и постоянно отказывал всем желающим потанцевать с девушкой, заявляя, что ее карта занята на весь вечер. Она нисколько не обижалась на это, потому что компании Ильи ей было вполне достаточно. Молодой человек, оказывается, виртуозно танцевал. И видя, что Даше очень это нравится, весь вечер кружил ее без отдыха, с удовольствием видя, какой радостью светится ее лицо.
Уже за полночь молодые люди вернулись в особняк. Теплов справился о том, спит ли матушка, и, получив от дворецкого утвердительный ответ, подставив Даше локоть, поднялся с девушкой на второй этаж. Здесь, уже во мраке коридора, молодой человек страстно обнял Дашу за талию и увлек ее сторону своей спальни. Она же, видя его решимость и знакомый блеск в глазах, даже не стала сопротивляться. Ее голова была чуть в тумане от выпитого шампанского, и когда Илья, закрыв дверь на засов, стремительно принялся стаскивать с нее верхнюю одежду, она так же торопливо начала расстегивать его меховой кафтан.
Уже через миг он развернул ее к себе спиной и, впившись яростным жгучим поцелуем в ее шею, начал умело расстегивать маленькие пуговки сзади на ее платье.
— Надо погасить свечи, — пролепетала в ответ на его горячность Даша.
— Нет, — отрезал он, уже стягивая с ее головы платье и начиная расшнуровывать корсет.
Даша, ощущая неловкость от яркого сияния свечей, озаряющих его спальню, отстранилась от молодого человека, отойдя вперед. Всегда они миловались в темноте, а теперь при свете это действо казалось ей непристойным и вульгарным.
— Илюша, я так не могу, — просяще вымолвила она.
Он уже оказался рядом с нею, на ходу стянув свой камзол и небрежно кинув его на кресло. Он проворно развязал последние ленты на ее корсете и фижмах и, сняв их, отбросил их на ковер. Стянул с девушки тонкую короткую рубашечку, и Даша осталась в одной нижней юбке. Обнаженная до талии, она невольно замерла, когда он вновь заключил ее в объятия, притиснувшись к ней всем телом сзади.
