Даша пролетела по темному коридору, разделяющему их спальни, и резко остановилась у двери Теплова, ожидая увидеть ее закрытой. Но тут же вздрогнула. Высокая фигура молодого человека, словно изваяние, застыла у распахнутой двери. Он не двигался и как будто солдат ждал ее у порога. Девушка даже опомниться не успела, как Илья сделал к ней шаг и, схватив за руку, втянул внутрь спальни. Молниеносно прикрыв дверь, он умелым движением задвинул засов и немедля стиснул ее в своих объятьях, страстно прошептав у губ:
— Пришла… моя горлинка…
Далее началось нечто невообразимое. Молодой человек начал неистово и дико покрывать безумными поцелуями личико Даши, а дрожащими сильными руками разминать и ласкать ее тело. Уже через мгновение она оказалась на его постели, в урагане неистовых рук, губ, тела. Поначалу опешившая от бешеного напора молодого человека, девушка уже вскоре начала так же страстно отвечать на его ласки и постанывала от прикосновений сильных рук, которые не отпускали ее ни на минуту. Долгое время молодой человек сжимал Дашу в объятиях, целуя, лаская, овладевая ею вновь и вновь, шепча любовные слова, упиваясь ее красотой и податливостью. Далеко за полночь утомленные, счастливые и трепещущие, они уснули в объятиях друг друга.
Вторая ночь любви вызывала в душе Теплова неведомое до того исступленное, дикое упоение и сладострастие, которого он не испытывал никогда ранее. Страстность, покладистость, гибкость и невинность Даши поразили его до глубины души. Уже в эту ночь, поначалу стеснительная и неумелая, она начала так умело и жарко отвечать на его ласки, что Илья невольно опешил. Отчетливо осознавая, что страстность девушки врожденная, Теплов в экстазе наслаждался ее близостью, чувствуя, что не может оторваться от ее упоительного сладкого тела, которое вновь и вновь возбуждало его.
Уже глубоко за полночь Даша устало заснула на его плече, и через миг Илья с трепетом отметил, что она мирно посапывает. Молодой человек притиснул спящую девушку спиной к своей груди и, обвив руками ее стан, уткнулся лицом в светловолосую макушку, находящуюся под его головой, и, счастливо прикрыв глаза в блаженном, обессиленном от ласк состоянии, заснул крепким сном.
Он проснулся на рассвете. Открыв глаза, вспомнил, что произошло этой ночью. Счастливо зевнув, Теплов встал и, осторожно завернув девушку в ее тонкий пеньюар, на руках отнес Дашу в ее спальню. Только здесь, когда он положил ее на постель, девушка распахнула заспанные синие глаза и прошептала:
— Что Илюша?
— Спи, сердечко мое, спи, — сказал Илья ласково и легко поцеловал ее в лоб. Она томно улыбнулась ему и, потянувшись, словно котенок, вновь закрыла глаза и уснула. Он же бросил на нее последний любовный взор и, аккуратно накрыв одеялом, тихо вышел из ее спальни.
Даша стояла чуть в стороне от танцующей публики у белой мраморной колонны и неспешно обмахивалась веером. Духота бальной залы не давила на нее, и она с воодушевлением смотрела на двигающиеся в танце пары, ожидая, когда же начнется следующая мазурка. Илья ненадолго отошел за шампанским, и девушка, охваченная трепетом, ждала, когда же Теплов вновь закружит ее по зале, и она ощутит неповторимый ритм музыки, наполняющий ее радостью и упоением. Даша всегда любила танцевать. Учитель музыки хвалил ее за грацию и чувство ритма. Но у нее было очень мало поводов показать свое умение искусно двигаться, сегодня она была на втором своем балу и с воодушевлением ловила каждый звук.
Всю последнюю неделю она пребывала в каком-то нереальном, сладостном, будоражащем сне. Все ее чувства, мысли и думы были накалены до предела. Теперь одно упоминание имени Ильи вызывало в душе девушки невольную радость, сладкий трепет и предвкушение чего-то страстного, бурного и невозможно приятного. Душа Даши наполнялась нежностью лишь от одного взора на Теплова. Все последние дни, прошедшие с той ночи, когда она сама пришла к молодому человеку в спальню, она жила, подчиняясь желаниям и велениям Ильи, упиваясь страстной дикой привязанностью, которую он демонстрировал девушке, едва она оказывалась в поле его зрения.
После той сладостной ночи, молодой человек, окончательно осмелев, то и дело принуждал и соблазнял ее своими поцелуями и ласками, когда они оставались наедине. Каждое утро он дожидался, когда она выйдет из своей спальни, и, не обращая внимания на слуг, которые в этот момент могли увидеть их, пылко целовал Дашу у порога, желая доброго дня. Они вместе спускались к завтраку, а Теплов, пока они не достигали лестницы, по-свойски держал ее за талию и то и дело ласково целовал в щеку, прижимая к себе.
