— Вы любили его?
— Нет, когда это произошло, я не любила его, — ответила уклончиво Даша, умолчав о том, что позже она сильно влюбилась в Илью и до сих пор жестоко страдала от своих тайных чувств.
— Этот мужчина… он был у вас первым? — спросил медленно молодой человек в некоем оцепенении.
Даша отметила, что он слишком спокоен. Она не понимала, отчего он так себя ведет и решила, что Иван соврал, что любит ее. Разве мог влюбленный человек быть так спокоен, когда возлюбленная девушка признавалась в том, что она не дева?
— Он был первым и единственным.
Михайлов как-то весь окаменел. Но уже через миг в нем что-то надорвалось, и его лицо посерело и перекосилось от боли.
— Черт знает что! — процедил он гневно и с болью посмотрел на нее. — Теперь мне понятны все эти ваши увертки, Дарья Сергеевна! И вы совсем не скромница, как представляетесь всем внешне. Раз позволили этому мужчине так с собой поступить!
— Боже, Иван Федорович, я же не говорю, что чиста и непорочна. Нет, я лишь прошу понять меня. Хочу, чтобы вы знали правду. А уж как поступать дальше, решайте сами.
— Решайте?! — судорожно прохрипел Михайлов и, явно задыхаясь, начал дергать ворот кителя. — Скажите его имя!
— Нет, я не могу вам его открыть, это невозможно, — тихо пролепетала она. — Все уже в прошлом, не стоит его ворошить.
— Я… я боготворил вас! А все оказалось так чудовищно ужасно, что просто нет слов! Разве можно это понять? То, что он этот мужчина прикасался к вам?!
Его гнев пронзил ее сердце, и Даша ощутила себя такой грязной и гадкой, что немедля выпалила:
— Боже! Простите меня, если сможете. Я пойму, если более вы не скажете мне ни слова.
Она дернулась с места и устремилась прочь из-под клена. Благо сильный дождь уже закончился, и с неба падали редкие водяные капли. Даша вознамерилась скрыться в доме, но не успела сделать и десятка шагов, как Михайлов обвил ее стан сильными руками и прижал девушку к своей груди.
— Нет, прошу вас, не уходите! — порывисто вскричал он. — Я погорячился! Я прощаю вам все. Теперь, сейчас. Только не уходите. — Он прижался губами к ее волосам и глухо произнес: — Я люблю вас так сильно, что моей любви хватит, чтобы вы забыли все то, что было до меня. Я и сам забуду о том. Главное, что вы станете моей. А ради этого я смогу забыть о вашем прошлом. А вы ведь станете моей женой?
— И никогда не будете попрекать этим? — спросила она с надеждой в голосе.
— Никогда, Дашенька, — проворковал он. — Владимир обещался помочь нам в венчании, если мы захотим. И сам поговорит с Ильей. Итак, вы согласны?
Лишь на мгновение при упоминании имени Ильи лицо девушки омрачилось, но тут же она улыбнулась ему и прошептала:
— Да…
— Теплов, вставай! — раздался над ухом Ильи низкий голос, и кто-то сильно потряс его за плечо. — Алексей Иванович немедля тебя к себе требует.
Открыв глаза, молодой человек уставился осоловелым взором на коренастого штабс-капитана и проворно вскочил с жесткой солдатской койки.
— Который час? — спросил Илья.
— Да уж почти вечер на дворе. Ты весь день проспал.
— Благодарствую, капитан, — кивнул Илья и направился к умывальнику.
— Звали, Алексей Иванович? — сухо осведомился Теплов, входя в просторный кабинет военачальника.
— Заходи, бунтовщик, — приказал полковник Р. Илья прошествовал к столу грузного пожилого командира и замер в чеканной стойке. Алексей Иванович недобро осмотрел с ног до головы молодого человека в свежей зелено-красной форме и белом парике с косичкой. Илья глядел открыто и как-то вызывающе, прямо в лицо полковника. Через некоторое время Алексей Иванович вымолвил: — Ну и что скажешь по поводу учиненного самоуправства?
Теплов молчал и лишь продолжал упорно и вызывающе смотреть на полковника. Алексей Иванович недовольно прокашлялся и произнес:
— Чего молчишь-то, Илья Григорьевич? Как ты посмел отлучиться из расположения части, не уведомив никого?
— В казарму я прибыл вовремя вместе с полком, — констатировал факт Илья.
— И где ж ты шатался все четверо суток, сударь мой? — повышая голос поинтересовался полковник. — Отвечайте поручик, или я немедля на вас рапорт в коллегию отправлю!
Теплов выпрямился. Подняв подбородок выше, Илья упорно молчал и лишь его яркие аквамариновые глаза, казались живыми на неподвижном лице. Алексей Иванович устало вздохнул, понимая, что ему не запугать молодого человека, и уже тихо просяще проворчал:
— Слушай, Илья Григорьевич, ты мне просто объясни, куда ты отлучался, и все. Я уж так и быть не буду наказывать тебя.
Илья чуть расслабился и решил, что все-таки надо ответить старому полковнику.
— В имение свое заезжал. Полк наш всего в ста верстах от него проходил, — просто объяснил Теплов.
— И что там такого в имении у тебя стряслось, что ради этого надо было своевольничать да полк свой оставлять?
Теплов чуть замолчал и, опустив глаза, глухо произнес:
