Через два дня, после того как Михайловы появились в их загородном имении, Даша гуляла с подпоручиком по саду. Стояла ветреная, пасмурная погода. Девушка, зябко ежась, куталась в мягкую теплую шаль из тонкой белой шерсти. В сопровождении Ивана Федоровича она медленно шла по аллеям сада и поддерживала вежливую беседу.
— Дарья Сергеевна, моей сестрице по душе здесь у вас, в деревне. Она мне об этом вчера сама сказала, — объяснил Иван.
— Я рада, Иван Федорович, — улыбнулась Даша. — Вы знаете, мне кажется, что Ксения Федоровна очень нравится Владимиру.
— Определенно. Я тоже заметил это. Более того, скажу вам, еще в Петербурге, когда Владимир Григорьевич заезжал к нам в дом, именно он настоял и уговорил Ксюшу поехать в деревню с нами.
— Они весьма эффектно смотрятся вместе.
— Согласен. Оба худощавые и яркие. Словно день и ночь, — кивнул Иван.
— Вы верно, подметили Иван Федорович, — улыбнулась ему Даша. — Братец и правда светловолос, красив и статен, как новый день, а у сестрицы вашей волосы, как ночь, темные, а ликом она светла, как луна.
— Это чудесно, что Ксюша наконец наша того, кто ей по сердцу. Ведь прошедшей зимой братец ваш, Илья, уж так ее обидел. Правда, она ни в какую не хотела рассказывать мне все подробности, но я-то видел, как она с февраля слезы по углам лила. Да и шептала невольно, что этот гадкий Теплов еще пожалеет.
— Владимир гораздо честнее и порядочнее Ильи. Он не обидит Ксению Федоровну, в этом я уверена. Такт и благородство у него в крови. Да и смотрит он на вашу сестру так страстно, сразу видно, люба она ему.
— А вы, Дарья Сергеевна, еще не нашли того, кто бы занял ваше сердце? — вдруг задал вопрос Михайлов, горящим взором впившись в ее синие большие глаза.
Она бросила быстрый взгляд на молодого человека, облаченного в военный мундир, и медленно отрицательно покачала головой.
— Вы знаете, я рад этому, — облегченно выдохнул Иван.
— Рады?
— Да. Ведь за то время, что не видел вас, я весь измучился. Все время представлял, как вы выходите замуж. За другого, — он немного помолчал и проникновенно вымолвил: — Но теперь я понимаю, что судьба дает мне еще один шанс завоевать вас.
— Но разве вы не гневаетесь на меня? — спросила Даша, смущенно опуская взор.
— Гневаюсь, за что же?
— В тот раз я очень обидела вас. Вы должны были возненавидеть меня.
— Я не могу ненавидеть вас, Дарья Сергеевна. Потому что я люблю всем сердцем, и мое единственное желание — сделать вас своей женой.
— Ах, — пролепетала Даша и вдруг ощутила, как крупные капли начали быстро падать с неба. — Дождь!
В следующий миг хлынул ливень. Михайлов, схватив девушку за руку, потянул ее под дерево, воскликнув:
— Сюда!
Они укрылись под раскидистым кленом, который почти полностью спрятал их от дождя и от посторонних глаз. Невольно Даша прислонилась к стволу. Иван стоял к ней лицом, закрывая своими широкими плечами от капель косого дождя. Пикантность ситуации привела к предсказуемому результату. И уже через минуту молодой человек склонился к девушке и, легко придержав ее за талию, поцеловал в губы. Даша не сопротивлялась, позволяя ему этот поцелуй и думая только о том, что у нее появился шанс выйти замуж. Может, Михайлов, если уж он думал о ней все полгода, как сказал минутой ранее, все же сильно любит ее? Тогда, возможно, он сможет простить ей ее грех и даже поймет ее беременность? Даша не могла предсказать реакцию молодого человека на свои признания. Но, по крайней мере, хотела попытаться повернуть свою жизнь в новое, светлое, русло.
Лишь через минуту он отстранился от нее, и Даша осознала, что поцелуй был приятен ей, но не более. Да, подпоручик умело целовал ее, но отчего-то от его прикосновений она не задрожала, а сердце даже не забилось сильнее. От поцелуев Ильи ее сердце всегда билось в бешеном темпе или от негодования, или от страсти и желания.
— Вы сводите меня с ума, — страстно зашептал над нею Михайлов. — Прошу, Дарья Сергеевна, вы должны мне все объяснить теперь. Отчего вы вновь позволили себя поцеловать? Мне кажется — я небезразличен вам. Но почему тогда зимой вы прогнали меня?
— Есть некое обстоятельство, Иван Федорович, — тяжело вздохнула девушка. — Которое мешает нам быть вместе.
— Это я уже понял, еще в феврале. Скажите, что мешает нам быть вместе? Я чувствую, что нравлюсь вам. Прошу, откройтесь мне. Я все пойму…
— Я даже не знаю, как это сказать, — произнесла тихо она, внимательно глядя в его приятное лицо с добрыми, ласковыми глазами.
— Скажите как есть. Прошу!
— Хорошо. Я думаю, вы должны все знать. И уж потом вам решать, захотите ли вы взять меня в жены или нет.
— Говорите же, Дарья Сергеевна, не томите, — уже с надрывом заметил Михайлов.
— Дело в том, что был один человек, — начала Даша тихо.
— Человек?
— Да, мужчина. Он как бы это сказать. Усыпил мою бдительность и соблазнил меня. Вот. — Даша замолчала и нервно посмотрела в лицо Ивана, надеясь, что молодой человек сам поймет, что она имеет в виду. Михайлов чуть нахмурился и прошептал:
— Вы хотите сказать, что у вас была интимная связь с кем-то?
— Да, — кивнула она. — Я не хотела этого, но так получилось.
