Поначалу ужин проходил в молчании, пока Марья Ивановна не спросила сына, как он планирует вести хозяйство и дела семейства. Тут же Илья, который сидел за столом темнее тучи и постоянно хмурился, будто ожил и, обратив взор на матушку, начал с горячностью описывать, о чем он говорил поутру с управляющими. В ходе всего ужина Марья Ивановна и Лиза задавали вопросы Илье, и он с удовольствием отвечал. Оленька молчала, так же, как и Даша, обратив взор на брата и внимательно слушая его.
Спустя час все семейство перешло обратно в парадную янтарную гостиную, выполненную в золотисто-палевых тонах. Здесь лакеи зажгли множество свечей в высоких канделябрах и хрустальных люстрах, оттого яркий теплый свет разливался по всему громадному помещению.
— Девочки, может, вы нам немного поиграете? Мы с удовольствием послушаем, — попросила ласково Марья Ивановна. И девушки втроем устремились к клавесину. Без промедления две старшие заняли места рядом и, быстро разыскав нужные ноты, начали играть в четыре руки. Оленька, как и ранее, заняла место сбоку, облокотившись на инструмент, и внимательно слушала.
Теплова опустилась на светлый диванчик, аккуратно расправив темный бархат платья. Илья занял место рядом с матерью. Молодой человек откинулся на спинку, вытянув вперед длинные ноги в сапогах. Когда полилась музыка, и прошло не более пяти минут, Марья Ивановна поняла, что момент подходящий и, отметив, что лицо сына вполне спокойно, начала волнующий ее разговор.
— Илюша, ты за что-то прогневался на Дашеньку? — спросила она тихо, чтобы девушки не услышали ее слов. Взглянув на сына, Теплова внимательно посмотрела в его аквамариновые яркие глаза. Тут же спокойное выражение на лице молодого человека исчезло, а его взгляд стал напряженным. Илья быстро отвел взволнованный взор с лица матери, боясь, что она что-то заметит по его глазам.
— С чего вы это взяли, матушка?
— Мне так показалось. Ты за последний час и слова ей не сказал.
— Просто мне не о чем было говорить с нею, — вымолвил Илья и, театрально пожав плечами, перевел взгляд на девушек, сидящих за клавесином.
Марья Ивановна чуть нахмурилась и вновь спросила:
— И ты не рассержен на нее?
— Нет, — ответил Теплов.
— Тогда почему ей запрещено выходить из дому?
— Я не запрещал сего, — вымолвил он.
— Но как же, Илюша? Сегодня поутру я застала Дашеньку в слезах, и она рассказала, что ты очень гневаешься на нее и запретил ей выходить из дому.
— Да я запретил ей, но она вполне может ходить в церковь и гулять в саду.
— Но Илюша, а на каток, а в лавки? Да и верхом она очень любит.
— Нет, это недопустимо.
— Отчего же? Девушки ее возраста везде катаются верхом, и в общественных парках, и на раутах бывают.
— Я не пойму, матушка, зачем ей эти парки да рауты? — спросил уже раздраженно Илья, вперив колючий взор в мать. — На них за девицей нужен глаз да глаз. Хочет погулять, есть наш усадебный сад. А если на люди охота, так пусть в церковь идет, этого достаточно.
— Как ты не понимаешь, сынок? Она же молоденькая девица, ей хочется и в обществе бывать, на балах с молодыми людьми знакомиться. В этот сезон я намеревалась как раз вывозить ее в свет.
— Что значит знакомиться, матушка? — хмуро осведомился Илья, и его взор стал мрачным. — Знаю я, как она это делает. Видел вчера! Она с Иваном Федоровичем так себя вела, что просто жуть как неприлично! Посему я как старший брат запретил ей посещать приемы и балы и считаю это верным. И верхом по окрестностям и городу тоже не дело ей ездить одной. Мало ли какая оказия может с ней случиться? А вдруг кто обидит ее или, еще хуже, опозорит?
— И что она, как затворница, должна гулять только в саду и до церкви?
— Матушка, не как затворница, а как порядочная девушка, у которой еще нет жениха и мужа. Вот обручится с кем-нибудь и будет тогда ездить в сопровождении жениха на балы.
— Но как же она познакомится с молодыми людьми, если выходить не будет?
— Я сам, когда настанет время, подберу ей жениха и познакомлю.
Марья Ивановна замолчала, не понимая, отчего Илья так решительно настроен против выходов Даши в свет. Ведь Лизоньке он этого не запрещал.
— Я не верю, что Даша вела себя столь недостойно, как ты говоришь, и ты, Илюша, несправедлив к ней.
— Матушка, позавчера вы сказали, что я глава дома? Так?
— Так, — кивнула Марья Ивановна.
— Так отчего нынче вы учите меня, что делать с Дарьей? Я сам прекрасно знаю, как поступить, и ваши советы и эти разговоры совершенно ни к чему. Я сам решу, что справедливо, а что нет.
— Но ты как старший брат мог бы сопровождать ее на балы, — предложила Теплова.
— Матушка, во-первых, ей еще нет и восемнадцати, и посещать подобные увеселения ей рано. А во-вторых, я не любитель балов и появляюсь там редко, и вы это знаете. К тому же у меня совершенно нет желания следить за поведением Дарьи. Пусть будущий муж и следит.
— Ну, хорошо, — согласилась Теплова. — Но обещай, что в будущем январе после ее именин, ты позволишь ей посещать, как и Лизе, хотя бы некоторые балы.
— Возможно. Но только если поеду туда сам и смогу приглядывать за нею.
— Я согласна с тобой, — кивнула Марья Ивановна.
