Поднявшись из постели около семи, Теплов долго умывался и брился, а затем прилежно причесывал волосы. Как и обычно по утрам и вечерам, молодой человек вымыл ноги с мылом и насухо вытер их. Потом начал медленно одеваться. Он не любил, когда камердинер помогал ему, словно немощному старику, потому Артемка приходил в спальню для наведения порядка только около девяти.
Все утреннее время Илья глупо счастливо улыбался, даже не пытаясь убрать из своих дум воспоминания о поцелуе, смакуя картины из вчерашнего дня и прокручивая их в своих мыслях вновь и вновь. Долго выбирая камзол и штаны и размышляя о том, какой наряд ему более к лицу, молодой человек начал мурлыкать мелодичный напев. Наконец он остановил свой взор на темно-зеленом камзоле с золотой вышивкой и черных штанах, решив, что этот цвет весьма сочетается с его темными волосами и аквамариновой зеленью глаз. Надев короткие чистые подштанники и темные штаны с белоснежной рубашкой, Илья умело обернул ступни мягкими шелковыми тряпками и надел короткие легкие сапоги из мягкой кожи. Закончив своей наряд зеленым камзолом, он критично осмотрел себя в напольном зеркале и, довольно присвистнув, вышел из спальни.
Быстро спустившись вниз, он сразу же осведомился у лакея, встала ли Дарья Сергеевна. Слуга ответил, что еще не видел девушки, и Теплов, недовольно зыркнув на него, прошествовал в столовую, на ходу взяв с протянутого дворецким подноса свежую газету. В столовой еще никого не было. И Илья, усевшись в кресло, стоящее у окна, раскрыл газету и попытался прочитать новости. Но его взор тут же устремился на каминные часы, на которых едва прошло восемь утра. Теплов вновь уставился на темные строчки, но они как будто расплывались перед глазами, а его мысли вновь стали наполняться сладостным образом Даши. Уже через пять минут он нервно отложил газету. Понимая, что сегодня отчего-то не в силах сосредоточиться на газетных статьях, молодой человек встал и решил походить по столовой комнате, где слуги уже сервировали стол, готовя его к утренней трапезе.
Так, прохаживаясь вдоль стола взад и вперед и заложив руки за спину, Теплов то и дело смотрел на каминные часы, отмечая почти каждую минуту. Всем своим существом он жаждал видеть Дашу. Внутреннее сладостное чувство подсказывало, что она вот-вот зайдет. Завтрак начинался в половине девятого, и Илья с каждым мгновением все сильнее трепетал.
В восемь двадцать в столовую вошли Марья Ивановна с Оленькой. Илья напряжено взглянул на мать и нахмурился, опечалившись тем, что это не Даша. Он пожелал доброго утра матери и сестре, поцеловав им ручки и занял место у окна. Теперь Теплов уже просто стоял и, заложив руки за спину, упорно смотрел на дверь, не понимая, отчего Даши все еще нет. Ведь она всегда приходила первой к завтраку. Именно в этот момент в сознание молодого человека вкралась мысль о том, что девушка может совсем не прийти на трапезу. Что, если вчера он так напугал ее своим натиском и поцелуями, что сегодня она боится встретиться с ним лицом к лицу и предпочтет отсидеться в своей комнате. Это умозаключение вмиг испортило Теплову настроение, и когда в половине девятого в столовую вплыла Лиза в изысканном платье канареечного цвета, Илья не выдержал и спросил:
— Доброе утро, Лизавета. А Даша где?
— Я почем знаю? — удивленно заметила Лиза.
Марья Ивановна, которая уже сидела за столом вместе с Оленькой, кликнула лакея и что-то тихо спросила у него. Тот, почтительно наклонившись к Тепловой, ответил ей, и Марья Ивановна обратилась к сыну:
— Илюша садись, кушать будем. Дашенька не придет.
Сердце молодого человека тут же забилось глухими болезненными ударами, и он едва сдержался от вопроса — почему Даша не придет? Однако этот вопрос был неуместен в эту секунду, потому что Илья боялся выглядеть глупо. Оттого он как-то весь сгорбился и поплелся на свое место во главе стола. Сев на стул, он машинально взял булочку из вазы и, положив ее в тарелку, тяжко вздохнул. Именно этого он и боялся. Видимо, вчера он и вправду так напугал Дашу, что отныне она будет скрываться от него и шарахаться. А ведь он так жаждал увидеть ее милое, прелестное лицо.
Так ничего не съев и выпив только горячего чаю, Теплов после завтрака, тяжело вздыхая, направился в свой кабинет, где вскоре должны были появиться управляющие. Кабинет был пуст. Илья медленно вошел, отметив, что уже ровно девять, и вот-вот должен прийти управляющий. Молодой человек пронзительно посмотрел на диванчик, на котором вчера вечером они сидели с Дашей, и окончательно скис. Он вдруг понял, что сегодня девушка не придет помогать ему, так как наверняка найдет тысячу причин для того, чтобы не видеть его. Достаточно просто притвориться больной, ибо зачем встречаться с ним, после того как он так нагло и невозможно вел себя вчера. Но вся трагедия для Теплова заключался в том, что он совсем не раскаивался в своем вчерашнем поступке. Нет. Совсем нет. Он бы повторил все то же, что сделал вчера, если бы ему представилась такая возможность.
