Даша невольно выдохнула, видя, что и впрямь его еще минуту назад теплый взгляд стал угрожающим и колючим. Тут же она поняла, что еще немного — и перед ней вновь появится тот самый Теплов, который умел приказывать, запрещать и изводить ее едкими замечаниями. Девушка вдруг вспомнила слова попа, который еще в прошлый раз говорил ей, что она должна слушаться Илью, потому что он мужчина и главный в доме. В душе Даша отчетливо понимала, что лучше уступить и все же поехать с ним, чтобы он не разозлился. Но надобно было ему как-то сказать, что у нее нет подходящего платья. А сказать это она не могла, ибо было неприлично. Ведь все наряды покупала тетушка. И Даша за последний год подросла, и все прежние платья были ей малы, а новые она не решалась простить у Марьи Ивановны.
Однако с каждой секундой взгляд молодого человека становился все мрачнее. Его губы уже упрямо сжались в тонкую линию. И девушка, ощущая приближающиеся признаки его недовольства ею, испуганно вымолвила:
— Поймите, дело не в том, что я не хочу ехать. Просто… я… как это сказать, — она никак не могла вымолвить фразу и, наконец решившись, тихо пролепетала: — Вам будет стыдно со мной.
— Стыдно? — опешил Илья от ее слов. — С чего бы это? Говори все толком, Даша! Я уже ничего не понимаю! — выпалил он нервно, ощущая, что она боится ему что-то сказать.
— У меня и дома нет подходящего наряда. Все старые заношенные, да и малы мне. Тетушка очень в средствах всегда была стеснена. Я и не просила у нее ничего. Вы же сами, Илья Григорьевич, будете стыдиться, что гуляете с такой девицей, одетой, словно прислуга какая.
— Дак вот оно что! — выдохнул облегченно Теплов и радужно заулыбался девушке. — Я было подумал, и вправду не хочешь со мной ехать…
Даша про себя подумала, что так и есть. Поскольку последние события, а особенно его вчерашний поцелуй совсем выбили ее из колеи. И если бы она могла, стала бы избегать Теплова и поменьше попадаться ему на глаза. Но теперь она очень боялась опять сделать что-нибудь не так и вновь вызвать его недовольство. Бедная же одежда была только второстепенным предлогом никуда не ехать. И дополняла первый. Но Даша решила не озвучивать все свои размышления, так как Теплов уже отвернулся от нее и окликнул бедно одетого мальчишку лет десяти. Тот подбежал к ним. Илья, дав ему три рубля, велел поймать экипаж.
Теплые закрытые сани с печкой внутри, с широким, обитым темным бархатом сиденьем и покрывалом из медвежьей шкуры в то время были очень дорогим удовольствием. Однако молодой человек, даже не задумавшись ни на миг, тут же заявил извозчику, что покупает его услуги до вечера. Даша, которая стояла рядом, удивленно взглянула на Илью, не понимая, зачем надо было нанимать сани на весь день, когда было бы гораздо дешевле доехать сначала до трактира, как хотел молодой человек, на обычных санях, а затем в парк и уже позже домой. Своего коня Теплов поручил отвезти домой тому же мальчишке, заплатив ему еще пять рублей, прекрасно зная, что паренек это сделает. Ибо, если такой дорогой конь пропадет, Тайная канцелярия по специальному клейму на ноге сразу же найдет жеребца даже в другом городе.
Теплов, проворно открыв дверцу, подал девушке руку. Даша оперлась о его широкую ладонь и, легко ступив на подножку высоких саней, оказалась внутри теплого пространства. Быстро что-то сказав извозчику, молодой человек тоже взобрался внутрь, и сани покатили по мягкому снегу.
Сегодня стояла на редкость солнечная и теплая погода, похожая скорее на первые дни марта, чем на суровый январь. Яркие светлые лучи проникали через цветные стекла внутрь закрытых дорогих саней, и Илья, который сидел напротив Даши, с удовольствием рассматривал, как солнечные зайчики пробегают по светлым волосам девушки, окрашивая их то в искристо-белые, то в золотые оттенки.
Всю дорогу Даша молчала, и старалась смотреть в окно, поскольку немигающий и какой-то странный взор Теплова не оставлял ее лицо ни на минуту. Это нервировало девушку, но она, естественно, не могла этого сказать молодому человеку. Иногда она бросала на него пронзительный взгляд и чуть улыбалась одними кончиками губ, желая показать, что вполне спокойна и довольна. Хотя на самом деле в ее душе бушевала буря. Она безумно хотела вырваться из этих саней и избежать его властной давящей компании. Но это не представлялась возможным. Ибо, естественно, вызвало бы гнев Ильи.
