Оборотни поспешили к кабинету судьи. Он был один и внимательно их выслушал. Затем сказал, что Ксена, их мать, продолжает слежку за мистером Фостером, а двое магов иллюзии из отдела разведки сегодня ночью проберутся на теплоход и все осмотрят.
– И еще. Джеральд уже пробирается по туннелю, так что ждите звонка. Кто знает, может, повезет, и сегодня возьмем Скорняка.
– Возьмем непременно, – заверил Вард.
Шато изнывала в закрытом кабинете брата, пусть и была не одна. Самира проводила магичку до отдела разведки, но дверь оказалась закрыта. Куда отправились маги, Мэтью теперь знал. А еще сыщик знал: Шато раздражает, что ее не оставляли одну. Значит, не доверяют.
Оборотни обнаружили своих спутниц в кабинете для совещаний. Каждая была погружена в книгу, видимо, наболтались и чая напились. Столько радости Мэтью заметил во взгляде Шато, когда она увидела его в допросной. Вот и сейчас ее глаза блестели от непролитых слез. Она подскочила. Бросилась к нему навстречу и тихо спросила:
– Когда мы поедем домой?
«Домой». На душе сыщика стало так тепло, что он не удержался и поцеловал Шато при брате и его супруге. Плевать. Все равно клан уже знает, что магичка – его пара. К удивлению Мэтью, девушка покраснела и смущенно попрощалась с Вардом и Самирой, а когда они вышли в коридор, проворчала:
– Не делай так больше.
– Как? – удивился Мэтью. Покрасневшая Шато выглядела такой трогательной и одновременно такой притягательной, что захотелось поцеловать ее снова.
– Вот так… при всех. Я не люблю такие ласки при посторонних. Хорошо? – магичка сердилась. – Там, где я выросла, публично проявляли любовь только шлюхи.
– Если тебе неприятно, то больше я так делать не стану, – заверил Мэтью и обругал себя за порыв. Вард прав: надо учиться сдерживаться.
Шато сначала шла рядом и пыхтела от злости, потом успокоилась и спросила:
– Где вы были так долго?
– Дела, – ответил Мэтью. Заметив, как магичка поджала губы, добавил: – Допрашивали Бена и мадам Клод.
– Рассказали что-нибудь интересное? – Шато пыталась казаться спокойной, но страх промелькнул в ее голубых глазах. Видимо, боялась, что наговорят на нее.
– Это Варду решать, он ведет расследование дела Скорняка, – сказал Мэтью.
– Кто это… Скорняк? – с интересом взглянула на оборотня девушка.
– Это мы маньяка так назвали. Он же с кожей работает, – произнес Мэтью. Шато передернула плечами.
Девушке хотелось прогуляться после нескольких часов, проведенных взаперти. Потом они поехали в ресторан, поужинали и отправились домой. Консьерж поздоровался и будничным голосом сказал, что никто не звонил, и писем нет. Пожелал влюбленным хорошего вечера. Мэтью стал целовать Шато уже в лифте, и в квартиру они ввалились, яростно сдирая с себя одежду. Мэтью не заморачивался, просто когтями распорол ткань, и Шато предстала пред ним обнажённой.
Такие ночи запоминаются не только жаркими поцелуями, но также искренними признаниями. Нет, заветные слова так никто и не произнес. Да вот только счастливый блеск в глазах не спрятать, да и руки прижимали крепче, губы целовали жарче. А после Мэтью почувствовал слезы Шато. Ее щеки оказались мокрыми, магичка ничего не объяснила. Просто прижалась к нему и попросила не отпускать.
– Никогда, – прошептал оборотень. Так они и заснули под утро. С переплетенными руками и ногами… Звонок яростно трезвонил, нарушая сонную идиллию. Мэтью открыл глаза и молча сорвался в кабинет. Это был Вард.
– Собирайся! Срочно! Джеральд вышел к складам. Мы начали обыски. Лишний оборотень не помешает.
– Сейчас буду!
Сыщик вернулся в комнату. Шато сидела на кровати, закутавшись в простыню, и молча наблюдала, как Мэтью быстро собирается. Когда оборотень был готов, он подошел к Шато, чтобы ее поцеловать.
– Скажи, нашли… Самай?
– Еще нет, – ответил Мэтью, стирая слезинку на щеке магички. Она снова плакала? И столько горя было в голубых глазах. Неужели так переживала за подружку?
– Мэтью, – Шато удержала оборотня за руку. – Когда будешь арестовывать Самай, помни, что если бы не она, то меня здесь могло и не быть.
– Я всегда об этом помню, но она убийца, Шато. И ты это знаешь.
Магичка кивнула. Уже когда он был в дверях, Шато вдруг тихо сказала:
– Мне было хорошо с тобой. Всегда. И я бы хотела остаться… здесь.
– Я вернусь, и мы все обсудим, – улыбнулся Мэтью. На душе стало так спокойно. Вот его женщина, в его постели, и не нужно больше уговаривать, пытаться объяснить, что ее место рядом с ним. Шато сама сделала выбор. И прогнав надоедливый шепот нехорошего предчувствия, который нарастал все сильнее, Мэтью вышел из квартиры.
***
– Раз, два, три, четыре, – я считала, чтобы не думать, а мое сердце разрывалось от боли. Вот сейчас. Вот прямо в эту секунду. Я не умела говорить о любви. И всегда считала чувства слабостью. Может, потому, что я никогда не любила? Признанием я обнажила свою душу перед оборотнем. И так хотела услышать ответное. Но он слишком торопился поймать Самай и ушел, бросив: поговорим потом.
