– Нам было тогда по двадцать лет…. Мне и Францу, – вытирая слезы, начала свой рассказ старуха. В 1942 году он ушел на восточный фронт. Тогда он купил эту бутылку, и хотел, чтобы мы выпили её после того, как он вернется домой. Я поклялась, что буду ему верна, и дождусь с фронта. Но он погиб – погиб в июле 1943 где–то у вас Курском, –говорила старуха, а Керстин старалась за ней переводить её рассказ. –Когда в Германию пришли русские, я возненавидела вас. Я думала, это «Иваны» убили моего любимого Франца, а ведь его убил Гитлер, который развязал эту войну. У нас после войны было очень голодно. Русский солдат угостил меня хлебом. Да, русский солдат дал мне целую буханку хлеба. Я запомнила его глаза. Этот взгляд я помню всю жизнь. Вот и сегодня, как и тогда, русский юнге дал мне пищу. И я увидела его глаза…. Я вспомнила того молодого русского солдата, который меня спас от голодной смерти. Спасибо вам товарищ, –сказала старуха, вытирая слезы носовым платком. –Я хочу выпить этот шнапс за вас –за русских. Пусть всегда в ваших глазах отражается лик нашего господа, который дарит людям добро и жизнь.
От сказанных старухой слов, ком подступил к горлу Русакова и «Ташкента». Только сейчас он понял, насколько немцы за эти годы прикипели к русским. Многое в отношениях было плохого, но многого было и хорошего. Все эти неформальные связи формировали в душах восточных немцев новый образ русского солдата- солдата не агрессии, а мира.
Виталий поднял бокал и по – немецки сказал:
– Давайте выпьем за дружбу, за любовь, и чтобы больше никогда не было войны….
– За дружбу и любовь –повторила по–немецки Эрика, поднимая бокал с колой.
Старуха удивилась, что девушка отказалась от шнапса, и лукаво прищурив глаза, сказала на родном языке:
– Ты что Эрика, тоже, как и Керстин, ждешь киндер?
– Да фрау Петра, у меня тоже будет кляйне кинд! Мы с Керстин, даже не представляли, что это получится так быстро!
– Я вас понимаю! Молодость! А, кто будущий отец, – спросила, бабка, лукаво щурясь.
– Русский –фрау Петра, –с неподдельной гордостью сказала Эрика, и, обняв «Ташкента», поцеловала его в щеку. -Вот он мой русский рыцарь!
А через три дня после веселой вечеринки, соседка Керстин, фрау Петра Марковиц умерла- умерла от тоски. Умерла дома, в кресле возле камина. На тот момент ей еще не было и семидесяти лет. В руках старухи полицейские обнаружили старинный, пахнущий сыростью времени фотоальбом, из которого на пол выпали фотографии их былой молодости. Карточка мужчины Франца Штеинбаха, погибшего в 1943 году под Курском, лежала лицевой стороной вверх. Молодой, красивый немец последний раз улыбнулся фотографу….
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава первая
Спустя годы
Неожиданно на рабочем столе начальника охраны московской торговой фирмы «Апрель», разноголосьем полифонии зазвонила «Нокиа». Русаков взял «трубу» и мельком прочитал на экране дисплея имя жены –«Наташа».
– Да, слушаю тебя, –сказал Русаков, услышав в трубке взволнованный голос, рыдающей женщины.
– Саша, у нас беда. Матин пропал и его ни где нет, –сказал дрожащий от волнения женский голос. –Он возвращался из бассейна с тренировки, и по дороге куда–то исчез. Его, наверное, похитили?!
Русакова от такой новости, словно контузило. Он хотел о чем–то подумать, но какая–то невидимая стена заблокировала его сознание. Все мысли, которые в тот миг возникали в его голове, безрезультатно бились об эту стену, и как бы осыпаясь, в параллельный мир.
– Так –детка, тихо – без паники…. Повтори спокойно еще раз! –сказал Александр, твердым, как сталь голосом. В трубке вновь послышался женский голос. Жена срочно просила приехать домой, чтобы обдумать ход дальнейший действий.
Русаков держа нервы в кулаке, спокойно выслушал жену, и сказал:
– Не надо паники – я скоро буду!
Он сунул мобильник в карман, и обратился к своему заместителю:
– Васильевич, у меня там проблемка нарисовалась, надо разрулить. Я отъеду на время – мне нужно домой! Ты в случае форс- мажора прикроешь меня. Жена звонила, сын видно у кого-то у друзей засиделся. Что-то его давно с тренировки нет. Я тебе перезвоню, как только…. – сказал Русаков. –Хорошо –Александр Викторович! Держите меня в курсе, чтобы я знал, где искать вас.
– Будем думать, что всё будет в порядке, – сказал Русаков, и с мыслями надежды на всё хорошее, он покинул офис «Апреля». Семья отставного капитана Русакова, проживала на улице Верхняя Первомайская, в районе Измайлово, в пятиэтажном доме еще сталинской постройки. Здесь было тихо и вполне уютно. По вечерней Москве добираться от офиса до дома, обычно ему хватало сорок минут. Столько, Русакову потребовалось бы и сегодня. Но звонок и истерические крики жены, придали «Химику» дополнительный стимул, давить педаль газа любимого внедорожника.