Новый внедорожник «Опель-Фронтера», он пригнал недавно из Германии, когда ездил в Цоссен в отпуск с женой. Минут через тридцать, Русаков въехал в спальный район. Здесь у него была своя квартира, которая досталась ему от отца. Тот выйдя на пенсию, перебрался в деревню ближе к родовому гнезду и чистой экологии. Кровь стучала в висках, а сердце отбивало бешеный ритм, который приводил весь организм в состояние неприятного резонанса, напоминающего дрожание рыбного заливного на блюде.
После ранения, полученного в Грозном в девяносто шестом году, его здоровье было уже не то, как во времена лихой молодости. Лишь благодаря своим родным и Наталье, через месяц после ранения он смог встать на ноги.
Приехав из Германии на учебу в Москву, Керстин была вынуждена на какое-то время взять академический отпуск. Каждый день в течении этого страшного месяца, она ездила в военный госпиталь имени Бурденко, чтобы там в минуты борьбы с увечьем мужа, быть рядом со своим русским. Днями и ночами, сменяя, друг дружку, с матерью Александра, она постигала таинство менталитета и русской души. Было в её жизни всё: и одноразовые шприцы, и дефицитные лекарства, которые она привозила из Германии, и дни ожидания, когда она, стоя на коленях перед иконой Христа молила Бога оставить Русакова в живых. Девяностые годы, впавшие на их долю, были самые мрачные и жуткие, как в их судьбе, так и в истории России. Приходилось прилагать огромные силы, чтобы выжить в этих условиях и Керстин выжила – выжила вопреки своему изнеженному немецкому менталитету. Уже потом, когда жизни Русакова ничего не угрожало, и он твердо встал на ноги, случилось то, что должно было случиться. Эта странная немка по имени Керстин, по непонятным для него причинам покинула лютеранство, и тут же приняла православие. Во время таинства крещения, была наречена Натальей. А уже через месяц, после того как «Химика» выписали из госпиталя венчались с этим именем в храме Вознесения Господня. В том храме, где в 1831 году на Наталье Гончаровой венчался Александр Пушкин.
Это был её маленький бабский каприз. Ни одна сила в мире, не могла отговорить её от этого странного поступка, который она осознано, эти годы, вынашивала в своем сердце. Так и стала гражданка Германии Керстин Грассер, гражданкой России с русским именем и фамилией – Русакова Наталья Генриховна.
Русаков даже не мог предположить, что здесь в России он вновь увидит первую любовь. В своей новоиспеченной Наташке не чаял души. Несмотря на немецкое происхождение, за годы пребывания в России, она, настолько впитала в себя славянскую культуру и русский менталитет, что её стало трудно отличить от обычной русской женщины.
Не прошло и получаса с момента звонка, Русаков вихрем ворвался домой. Не снимая обуви, он прошел по коридору, и оказался в просторной комнате. Там на диване, поджав ноги, сидела Наталья, с красными и припухшими от слез глазами и что-то по-немецки шептала себе под нос. Появление мужа, не успокоило её, а наоборот, вызвало очередной приступ истерики. Наташка заплакала. Словно в ознобе она стучала зубами так громко, что её состояние повергло Русакова в испуг.
– Объясни по порядку, что случилось –где Мартин?! –спросил Русаков, обнимая жену за плечи.
– Я, я не знаю…. их вайс нихт…. наш сын должен был вернуться еще в семь часов. Сейчас уже двенадцать, а его нет! Сын Александра родился тогда, когда Русаков окончив восемьдесят девятую школу, ГСВГ укатил, в СССР, поступать в военное училище, как все офицерские отпрыски. Первые годы жизни Мартина прошли в Цоссене в Германии, пока Керстин, не попала на учебу в Россию по обмену. Здесь в Москве, он увидел своего папашу впервые. Раненый в Грозном, он пребывал в коме. Мальчишка настолько проникся и полюбил Русакова, что, несмотря на свое происхождение, принял его в свое сердце без всяких условий. К четвертому классу Мартин уже отлично говорил по-русски, и не испытывал никаких проблем в обучении и общении со сверстниками.
С того времени, как Мартин попал в Россию, отец с раннего возраста приучал его к настоящей самостоятельности. Русаков всеми силами старался сделать из избалованного европейского юнге истинного славянина с несгибаемым духом воина. Он не был нытиком, и не был маменькиным сынком. Парень вполне достойно преодолевал трудности жизни в России, которые выпадали на его детские плечи.
Русаков доверял сыну передвижение в пределах городского квартала и даже дальше, если это входило в сферу его интересов. Но сегодня, Мартин домой не вернулся. Этот факт насторожил родителей. Время, как будто бы остановилось. Стрелки прилипли к циферблату, будто их кто–то невидимый, намазал клеем.
– Так дорогая, не теряй надежды, –сказал Русаков, –может он с друзьями, где задержался. Парню уже двенадцать лет, и он мог заиграться с кем–то в компьютер или засмотреться кино.
– Я Саша, очень боюсь, –сказала жена, положив ему голову на плечо, –мне очень тревожно за Мартина. У нас в Германии такого нет.
Александр, вытащил мобильник и перезвонил на работу своему напарнику, как обещал.