– А что я могу сделать? Я парализован, и дальше этой комнаты никуда не смогу выйти. А твой отец Саша, еще жив, – спросил бывший особист, стараясь свести разговор к своей персоне, которая была поражена недугом.
– Отец мой жив. Он сейчас в деревне живет, пчелок разводит, на рыбалку ходит.
– А мне не повезло…. У меня был инсульт, и вот теперь я инвалид, – сказал особист, и вытер слезу. -Ты передай ему от меня привет. Скажи, что полковник Шабанов передает ему привет.
Русакову хотелось вспылить и даже попытаться выстрелить в этого человека, но он не мог. Он вспомнил молодость, вспомнил охоту и разговоры с этим полковником, когда собирался поступать в военное училище. Он был нормальным человеком, и поэтому испытывал только сочувствие и никакой ненависти.
– Ну что, он сказал, – спросил вошедший в комнату «Ташкент». – Узнал где Мартин, или этот хрыч «Молчи» т, как рыба об лед?
– Сказал, что не знает….
– А ты пробовал ему иголки под ногти вставить, – с острил Демидов. -Или может, мы ему сыворотку правды ввести, как его сынок невинному фрицу.
– А вы Виталий Петрович, лучше пристрелите меня, – сказал бывший полковник. -Что вам стоит? Вы же меня ненавидите хуже фашиста….
– Я бы пристрел вас, господин Шабанов, – но я в отличие от вас офицер ФСБ. Я давал присягу защищать Родину, и таких обездоленных, как вы. Пусть суд решает, как вам жить дальше.
– Миша, что-то говорил о Красногорске. Там у него какая-то женщина, живет, с которой он якобы переписывался, когда сидел на зоне. Может он у неё прячет, – сказал Шабанов.
Русаков с «Ташкентом» переглянулись, сосредоточив слова на последней фразе.
– Адрес, – спросил «Ташкент».
– В том то и дело, что я адреса не знаю, – сказал Шабанов. -Я говорил ему, что он не прав, и чтобы он остановился, но он уперто твердит, что найдет сокровища и станет богатым и счастливым.
– Не найдет, – со вздохом сказал Русаков.
– Что вы имеете в виду, – спросил отставник.
– То и имею, что мы его уже нашли – сказал Русаков, и, вытащив из кармана золотую монету, показал её Шабанову.
Глаза отставного КГБешника вспыхнули искрой, и тут же как-то странно потухли, словно он потерял к этому интерес. В душе он признал поражение сына, и теперь понимал, что Русаков с Демидовым на правах победителей, могут сделать с ним и его сыном всё, что захотят. Было видно по изменившимся глазам пенсионера, что эта новость его огорчила. Теперь – время, деньги и фортуна были на стороне тех, кто был более молод, и более удачлив в этой жизни. Шабанов старший как-то сразу поник и потерял интерес. Он протянул руку к тумбочке стоящей рядом. Достал какие-то таблетки, и бросив их в рот, запил.
– И много там такого, – спросил он, стараясь сквозь силу улыбаться.
– Очень много…. Настолько много, что нам хватит на сто лет безбедной жизни.
– Поехали, Санчело, что с ним базарить, – сказал «Ташкент». – Он один хрен ничего не знает…. –Телефон – то где?
– Телефон у моей сиделки, она придет через час, – сказал Шабанов.
Я один хрен ничего в нем не понимаю….
По глазам «Ташкента», Русаков понял, что у друга возник в голове, какой-то план, который безотлагательно подразумевал обсуждение его с глазу на глаз.
– До свидания Аркадий Леонидович, – сказал Русаков. –Передайте вашему сыночку пламенный привет. Пусть Миша поспешит, сдастся, а то если он мне попадется на мушку, я уже не промахнусь….
Парни удалились, постукивая по паркетному полю военными берцами, оставив бывшего полковника один на один с инвалидным креслом и своими мыслями на тему нравственности.
– Что ты хотел мне сказать, – спросил Русаков.
– Что с ним не хрен заморачиваться? Сегодня – а точнее сейчас, я пробью по УФСИН, где он сидел, и мы найдем адрес этой бабы, – сказал Виталий. -Это Саша, дело одного часа.
– Ты так считаешь, – спросил Русаков.
– Я так знаю….
Время бежало против всех законов физики. Выскочив на улицу, парни захлопнули за собой дверь, и вернулись в машину, где их ждал Штирлиц.
– Ну, что там, – спросил Тихонов. -Узнали?
– А ничего…. Старик парализован, и ничего не знает. Сказал, что баба у него где-то в Красногорске. Надо звонить на зону, и узнать её адрес.
Виталий достал мобильник, и тут же позвонил по своим каналам.
– Алло, Сергеевич, привет – это майор Демидов тебя беспокоит.
Виталий включил громкую связь, чтобы друзья слышали весь разговор: -Извини, что отрываю от дел. У меня к тебе небольшое дельце, на бутылку коньячка. Леня, дружище, можешь пробить, какой бабе, и куда, писал бывший старший лейтенант КГБ Шабанов Михаил Аркадьевич, Он был осужден выездной коллегией суда в Западной Группе Войск. Статьи 260 и 218 третьи части. Сделай мне пожалуйста справочку, -сказал «Ташкент». -А то мы тут сидим рядом с Красногорском и желаем навестить какую-то тетю, а какую мы не знаем.
– Так слушай, диктую, что я записал, – сказал телефон.
Шабанов Михаил Аркадьевич, выездная коллегия суда в ЗГВ девяностый год, статья 218 и 260 и обе части третьи…. Правильно?
– Совершенно верно, – сказал «Ташкент», – все правильно….
– Ждите товарищ майор. Мне понадобиться минут пятнадцать, я тебе перезвоню, – сказал телефон.