Алкоголь постепенно достиг зоны мозга, и он ощутил, как унылое и скучное настроение странным образом начинает меняться. В душе появился непонятный кураж. Тот кураж, который обычно возникает у русского воина перед смертельной схваткой с врагом. Полковник подкатил к окну, и открыл его настежь. Грудь распирало от предчувствия какой-то необыкновенной свободы. Казалось, что израненная, изболевшаяся душа хочет вырваться из этого немощного тела.
В голове зазвучала известная мелодия, а на язык прилипла песня, о каком -то полковнике, которому ни кто не пишет, которого ни кто не ждет.
– «Я вам покажу, офицер – вы меня еще не знаете! Я был! Я есть! И я умру, настоящим русским офицером, – сказал он сам себе, набравшись духа. Достав из-под каталки спрятанный в потайном кармане, наградной «Макаров», он поцеловал его, словно это была святыня. На рукоятке из ореха с одной стороны красовался герб Советского Союза, а с другой, известный значок ВЧК-КГБ.
Поправив на себе парадный китель, словно перед парадом, Шабанов вдохнул полной грудью прохладный утренний воздух Подмосковья. Глаза налились слезами. Его взгляд взметнулся в утреннее небо. Доведенными до автоматизма еще с курсантской поры движениями, он снял пистолет с предохранителя и передернули затвор:
– «Прощай Родина», – сказал Шабанов, и вставив в рот ствол, нажал на спуск….
«Ташкент» от неожиданности раздавшегося телефонного звонка даже вздрогнул. Он схватил мобильник, и приложил его к уху, словно боялся пропустить самое главное.
– Да, да Демидов, на связи, – сказал он, и на автомате нырнул в бардачок за ручкой и бумагой. Он достал руководство по эксплуатации «Опель Фронтерой» и приготовился записать.
– Так да, записываю – «Людмила Николаевна Краснощекова, улица Речная девятнадцать квартира тридцать два», – сказал он вслух, записав на обложке адрес. – Спасибо Леня, с меня пузырь – как обещал….
– Ну что парни едим в Красногорск, – спросил Русаков, и занес в навигатор адрес норы Шабанова младшего.
– Давай жми, – сказал «Ташкент». Он вытащил из кармана жвачку, сунул её себе в рот и сказал: – Может, успеем застать птичку – пташечку врасплох, пока она не свалила по своим делам….
Русаков прибавил газ. От Барвихи до Красногорска было не более тридцати километров. Ехали быстро, и уже минут через тридцать, были уже в зеленом ухоженном дворе старой брежневской пятиэтажки.
Двери в квартиру открыла приятной внешности блондинка лет тридцати пяти, в дорогом спортивном костюме красного цвета с белыми полосками.
– Здесь живет Людмила Николаевна Краснощекова, – спросил «Ташкент», показывая удостоверение ФСБ. -Нам нужен господин Шабанов….
Женщина, прикрыв рукой рот, попятилась назад, явно была шокирована внезапным появлением ФСБ. Вид краснокожего удостоверения с щитом и мечом ввело её в полный ступор. Она пятилась назад, стараясь за спиной найти точку опоры, чтобы не упасть.
– Ну, что «Молчи» шь коза, где Шабанов, – крикнул за спиной «Ташкента» Русаков, используя крик, как оружие. – Лежать – на пол работает ФСБ! Где мальчик?! Где Мартин?
Женщина заплакала. Она настолько была ошарашена, что ничего не могла понять. Три здоровых агрессивных мужлана в камуфлированной одежде навалились на неё сплошной стеной. Ноги Людмилы подкосились и она рухнула на паркет.
– Санчело, ты, что орешь, как будто на захвате…. Это же женщина, а не банда чуреков….
– Чет, у меня Виталик, сдают нервы. Я больше не могу.
Виталий прошел в кухню набрал воды в кружку, и вылил её на голову блондинки. Та мгновенно пришла в себя и зарыдала. Русаков присев перед дамой на корточки, и взяв в свои руки нервы, спросил:
– Люда, скажите пожалуйста -где Шабанов?
– Я не знаю, – ответила женщина.– Уехал еще вчера на рыбалку, сказал, что будет сегодня вечером.
– Мальчик где?
Женщина сделала удивленные глаза и переспросила:
– Какой мальчик? Не у него было никакого мальчика.
– Мальчик, по имени Мартин, – повторил Русаков.
Женщина, сдвинув брови, напрягая мозг, и выдала запрашиваемую информацию:
– Я в разговорах слышала имя Мартин, но я не думала, что это мальчик.
– Телефон! Телефон Шабанова есть?
Женщину затрясло от этих криков, и она, не поднимаясь с пола, указала на телефон, лежащий на кухонном столе:
– Вон телефон, на кухне….
Виталий ходил по квартире, словно хозяин. Он поставил на стол кружку, и подал женщине телефон.
– Короче так Людмила Николаевна, вы сейчас набираете номер вашего сожителя, и спрашиваете у него, где он находится, и чем занимается. Расскажите ему, как вы скучаете, и что ждете вечером к ужину. Только без шуток. Все кто пробовал это делать, потом очень об этом жалеют, – сказал «Ташкент», и подал женщине телефон.
– Пройдите в комнату, – там вам будет удобно, -сказал Русаков и приподняв спортсменку под ручку, провел её в зал, где стоял роскошный диван.
Людмила Николаевна присела на его край и собрав волю и дух в кулак набрала номер своего сожителя. Русаков «Ташкент» и Штирлиц, окружив её, держали под контролем каждое движение.
– Алло, Мишенька, а ты, где?
– На рыбалке, – ответил голос, «Молчи». -С ребятами рыбу ловим на озере.